Страница 32 из 36
Глава 17. Долгожданная весть
Глава 17. Долгожданная весть
Я возилась на кухне, заводила тесто для пирога. Руки по локоть в муке, на фартуке белые разводы, волосы выбились из пучка и лезли в глаза. Галина Викторовна стояла в дверях и ворчала. Я уже давно не вслушивалась в ее жалобы, пропускала мимо ушей, как надоевший фоновый шум.
— ...и совсем порядка нет, — доносилось до меня сквозь шум вытяжки. — Раньше хоть по дому видно было, что хозяйка есть, а теперь... Вон, на ковре пятно, никто не вывел. Лешенька придет уставший, а тут...
Я вымешивала тесто туже, не спорила. Не имело смысла.
Галина Викторовна вернулась из своей квартиры неделю назад. Трубу починили, порядок она навела, но домой вернулась недовольная: то ли сантехник наследил, то ли соседи шумели. Но отрывалась на невестке. Затишье кончилось. Она снова была здесь, снова ходила по коридорам, снова ворчала. Только теперь я слушала ее иначе. Не сжималась в комок, не злилась, как это делала Даша. Просто... пропускала. Как ветер за окном.
Но сегодня что-то было не так. Я не могла объяснить, но с самого утра внутри жило странное ощущение: словно воздух сгустился, наэлектризовался, будто перед грозой. Я списала это на усталость. Встала рано, перебрала гардероб: теперь я носила только платья, и это было моим маленьким ежедневным счастьем, моей данью той, другой жизни, где платья шили на заказ и носили с гордостью. Штаны и футболки отправились в дальний ящик. Даша купила их когда-то, но мне они не нравились, в них я чувствовала себя чужой. А дома… дома теперь ходила в легком, красивом. Это настраивало на нужный лад.
Но спокойствие не наступало. Ждала чего-то. Не знала чего, но ждала.
В духовке томилось мясо, по кухне плыл аромат трав и чеснока, от которого кружилась голова. Я собралась было вытереть руки, когда...
Раздался звук открываемой двери.
Резкий. Громкий. Не привычное «хлоп», скорее удар. Я не успела удивиться, как из коридора донеслись шаги. Быстрые. Легкие. Счастливые.
Я обернулась и замерла.
Алексей влетел в кухню.
Не вошел. Влетел. С огромным букетом роз: алых, тяжелых, с бархатными лепестками. Букет в его руках казался огненным шаром.
В глазах мужа — счастье. Такое огромное, что я испугалась.
— Даша! — крикнул он.
И подхватил меня.
Вместе с фартуком, мукой на руках, с прилипшей к щеке прядью. Подхватил и закружил. Букет прижался к моей спине, лепестки посыпались на пол, запах роз ударил в голову: такой густой, сладкий, настоящий. Я вскрикнула от неожиданности, от смеха, от того, что ничего не понимала.
— Алексей! Что... — только и выдохнула я.
— Сделали! — крикнул он, не отпуская меня. — Даша, мы это сделали!
Я смотрела на него сверху вниз, он кружил меня, как девчонку, и улыбался. Улыбался так, как я не видела никогда. Счастливо. Свободно. Без тени усталости.
Он поставил меня на пол, но не отпустил. Обхватил лицо ладонями. Я хотела что-то сказать, но он не дал. Поцеловал меня прямо в губы, не стесняясь матери, которая, я чувствовала, замерла где-то за спиной.
— Сегодня, — сказал он, отдышавшись. — Только что. Борис Сергеевич вызвал к себе. Сказал, что контракт подписан, французы в восторге, и он переводит меня на должность своего заместителя.
У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Я смотрела на него и не могла поверить.
— Ты... — начала я, но он перебил.
— Я теперь его зам, Даша! — он снова поцеловал меня, потом отстранился, заглянул в глаза. — Это все ты. Твой французский. Твоя музыка. Твоя сервировка. Борис сказал прямо: «Если бы не ваша жена, французы уехали бы ни с чем. Она создала атмосферу».
Я покачала головой, чувствуя, как лицо горит, как слезы подступают к глазам.
— Не надо, — прошептала я. — Ты сам...
— Нет, — перебил он твердо. — Ты. Понимаешь? Он сказал «ваша жена». Моя жена!
Я заплакала. Не от грусти. От счастья. От того, что он это говорит. От того, что стоило.
Из-за спины раздался голос свекрови:
— Лешенька? Что случилось?
Мы обернулись. Галина Викторовна стояла в дверях, прижимая руки к груди. В глазах — тревога. Она смотрела на сына, на меня, на букет, на мои руки в муке и испачканный пиджак Алексея. На лепестки роз, рассыпанные по полу.
— Меня повысили, мам, — сказал Алексей. — Я теперь зам коммерческого директора.
Она молчала секунду. Потом лицо ее медленно разгладилось, будто она не сразу поверила, будто переваривала новость, перекатывала на языке.
— Ну вот, — выдохнула она наконец. — А я говорила... я всегда знала. Ты у меня молодец.
Я кивнула. Не спорила. Неважно. Главное — счастье в его глазах. И в моем сердце.
— Он у тебя молодец, — согласилась я. — Кандидатов было несколько, а выбрали его. Значит, Борис Сергеевич верно рассчитал. Не зря он рассматривал Алексея, просто по своей привычке долго думал.
Галина Викторовна хотела что-то добавить, но Алексей уже повернулся ко мне, и она осталась стоять в дверях, глядя на нас. Я не знала, что она думает. Но впервые в ее взгляде не было злости. Только усталость. И, кажется, первая робкая попытка признать, что невестка — не враг.
Я подумала о том, как все обернулось. О той карете, в которой я тряслась по ухабам к старику Завадовскому. О девчонке, которая ехала к чужому, нелюбимому, зная, что жизнь кончена. Как мы мечтали тогда о счастье, о любви, о доме, где будет тепло. Думали: ну, когда-нибудь. Может быть. Если повезет. А оказалось, стоило лишь шагнуть в темноту, чтобы проснуться здесь. Рядом с ним. Не с Завадовским, а с Алексеем Владимировичем Орловым. Красавцем. Любимым. Моим мужем.
— Ужинать будем? — спросила свекровь негромко.
— Будем, — ответил Алексей, не отпуская моей руки. — Мы сегодня празднуем.
Я вытерла руки о фартук. Тесто можно оставить до завтра, никуда не денется. А из духовки уже тянуло мясом, и я вспомнила, что гарнир почти готов.
— Я сейчас, — сказала я. — Вы только...
— Я помогу, — перебил Алексей и, не спрашивая, взял с полки бокалы.
Галина Викторовна молча достала из холодильника салат. Мы накрыли на стол втроем: быстро, без лишних слов. Свекровь поставила тарелки, Алексей разлил вино. Я нашла вазу, высокую, хрустальную, налила воды, поставила в центр стола. Розы смотрелись в ней торжественно, празднично, и на миг мне показалось, что комната стала светлее.
На столе появилось мясо: горячее, ароматное, в собственном соку, гарнир засыпан свежей зеленью. Фрукты в вазе: яблоки и виноград, которые я купила утром. И в центре — алые розы.
Сели.