Беспощадный целитель. Том 7 (СИ)

Глава 10

У ворот, в конусе света от прожектора, стоял высокий парень в дорожной куртке, и узнал я его раньше, чем разглядел лицо. Слишком уж мало людей в этом мире, которые знали Алекса Доу, могли так стоять. Его можно было узнать по развороту плеч и той особой ленивой стойке, в какой стоят люди, привыкшие, что драка может начаться из любого положения, и не видящие в этом повода напрягаться заранее.

— Привет, Волкодав.

— И тебе не хворать, Мертвец. — Артур Блэкхаунд оскалился в улыбке, которую в столице я видел последний раз, когда он был моим секундантом, и протянул руку. Ладонь у него была сухая и твёрдая, как дубовая доска. — Гляжу, ты уже успел обрасти новостями. О том, что в наших рядах ожидается наглое пополнение, я сообщил ещё перед отъездом. А тут, надо же, наглец из болотного угла стал грозой баронов и любимой темой всех столов от лагеря до города. Боюсь даже представить, что будет твориться, если ты уронишь Крампфа.

— Слухи преувеличивают.

— Слухи, — он хмыкнул, — отстают. Мне отец позвонил ещё днём: сказал, что подписал меня секундантом у одного молодого и очень наглого парня-астральщика, которому стоит помочь. — Он снова усмехнулся. — Так что я сразу понял, о ком идёт речь, и выдвинулся, чтобы успеть к ночи. Я, пока ехал, пролистал местные каналы — так вот, о дуэли барона с каким-то приютским пацаном гудят уже все, от новостных до помоечных. Ставки принимают прямо в чатах, не стесняясь, у букмекеров отдельная ветка под тебя заведена. И ставят, чтоб ты понимал, далеко не на тебя. Один к двенадцати, видел? К утру, думаю, до пятнадцати дорастёт.

— Пусть растёт. Дешевле буду стоить — мои недруги потеряют больше денег.

Артур засмеялся в голос, распугав тени у ворот, и хлопнул меня по плечу так, что надорванные мышцы отозвались всей своей биографией за день.

— Вот за это ты мне и нравишься, Доу. Пошли. — Он кивнул в сторону палаточных рядов, где стояли шатры графской свиты. — Отец хочет тебя видеть. Не как цепной пёс графа, не переживай. В этот раз как мой отец. Раз уж мне после турнира стоять у тебя за плечом секундантом, он решил, что вас пора познакомить по-человечески. А то вы, как я понял, уже и почти повоевали вместе, и посмеялись, а имён друг другу так никто и не назвал. А в обществе так нельзя, сам понимаешь — правила есть правила.

Возражать я не стал, хотя тело в голос требовало горизонтали. От таких приглашений не отказываются, и дело даже не в статусе — просто за один сегодняшний день Хромой сделал для меня больше, чем иные за годы, и сделал, ничего не попросив. Такие долги я предпочитаю хотя бы обозначать выплаченными.

Шатёр Блэкхаундов стоял на отшибе свитского ряда, ближе к оцеплению, и был из тех жилищ, по которым сразу видно хозяина: ни лишней вещи, ни показной бедности. Складной стол, три стула, оружейная стойка у входа, на которой отдыхал короткий тяжёлый меч без единого украшения, кроме оскаленной пасти пса на рукояти. Но интереснее всего был запах. Тут пахло тёплым мускусом, словно здесь жил не человек, а большой хищный зверь.

Хромой сидел за столом и при нашем появлении поднялся — тяжело, перенося вес через здоровую ногу, но поднялся, и я оценил жест. Хозяева его ранга встают навстречу далеко не каждому.

— Отец, — Артур остановился рядом со мной, и в голосе его прорезалась официальная нота, которой я от него ещё не слышал. Даже с тем мажором он говорил куда проще. — Позволь представить тебе Алекса Доу, сорок седьмая школа. Мы знакомы по столице. Алекс — мой отец, Александр Блэкхаунд, глава охраны его светлости.

— Хромой, — сказал Хромой, протягивая руку. — Все зовут меня Хромым, парень, и ты зови, я привык. Нога всё равно не отрастёт, а от «господина Блэкхаунда» у меня скулы сводит.

Рукопожатие у него было под стать сыновьему, только тяжелее — как будто жмёшь лапу чему-то, что из вежливости прикидывается рукой. Он кивнул на стул, дождался, пока мы сядем, и выставил на стол глиняный кувшин и три простых стакана. Разлил, не спрашивая. Вино было тёмным, но по запаху я понял раньше, чем пригубил: разбавлено водой, и разбавлено щедро, на добрую половину.

— Не обессудь, — Хромой перехватил мой взгляд без всякого смущения. — Мальчишкам перед боем и старикам перед сном крепкое ни к чему. А вот посидеть за столом с человеком без стакана — это у нас в роду считается хуже ссоры. Так что пей, это скорее обычай, чем выпивка.

Мы выпили. Вино с водой отдавало ягодой и дымом, и после этого дня оно легло на нутро теплее, чем легло бы неразбавленное.

— Ну и денёк ты устроил, парень, — сказал Хромой, отставив стакан. — Я при его светлости двадцать с лишним лет, всякое видал, но чтобы за одну охоту человек взял первое место, двух кровников и внимание всех, кто в этом графстве что-то весит, — такого не припомню. Артур мне про тебя рассказывал ещё после столицы. Я, честно скажу, думал — сын преувеличивает. Молодость любит яркие краски.

— А теперь?

— А теперь думаю, что он поскромничал. — Хромой усмехнулся в свои морщины и подлил всем ещё. — Я тебе вот что хотел сказать, Алекс Доу, и слушай меня внимательно, потому что дважды я такое не повторяю. Я видел сегодня, как ты рванул за девочку. Видел, что было у тебя в глазах, когда тебя пеленали. И я тебе так скажу: я прекрасно понимаю твои чувства. Будь это мой человек, моя стая — я бы действовал точно так же. Может, только намного грязнее, потому что когти у меня побольше твоих и манеры куда хуже. В отличие от многих, я не стесняюсь бить в спину и добивать лежачих. — Он поднял тяжёлый взгляд, и в глубине его глаз качнулось что-то жёлтое, делая его похожим на зверя с его герба. — За то, что ты защищал своих, не извиняются. Запомни это и не давай никому убедить тебя в обратном.

— Спасибо за совет.