Страница 21 из 66
— Можно сказать и так, — согласился я, вспоминая и мысленно низко кланяясь тем, кто меня учил, от старика шамана до мастеров демонических сект, чьё лечение было больше похоже на пытки, но при этом было крайне эффективным.
Она ждала продолжения, но я не продолжил. Она приняла это спокойно, как принимают закрытую дверь люди, у которых своих закрытых дверей достаточно. По ощущениям, исходящим от неё, она меня изучала, и, похоже, ей нравилось то, что она видела.
— Что ж. Тогда говорю как потенциальному коллеге, без лишних сантиментов и надежд. — Голос у неё сменился на рабочий и стал по-деловому сухим. — Живот вообще не проблема. Тут всё чисто, внутренние органы не задеты, тварь взяла кожу и мышцу, а вот с глазами гораздо хуже. Удар прошёл наискось через оба и глубоко. Я вернула то, что возвращается сразу: свет она различает, тени тоже, крупное движение увидит. Дальше зрение будет прирастать само, медленно, месяцами, и я буду это прирастание вести. Но до конца… — Она качнула головой, и в этом коротком жесте было больше честности, чем в иных клятвах. — До конца не обещаю. Для полного восстановления нужен кто-то посильнее меня, и это работа на годы. Я говорю вам это сразу, чтобы вы не строили ложных надежд и не давали их ей.
— Я понял. — Горло было сухим, и слова шли тяжело. — Спасибо. В текущей ситуации вы сделали куда больше, чем смог бы сделать я. За мной должок.
— Я принимаю ваш долг. — Она позволила себе слабую усмешку, первую за весь разговор. — А теперь позвольте совет. Вы стоите на ногах из упрямства, коллега, ваше ядро я отсюда слышу — оно звенит пустотой. Идите за своими трофеями, пока упрямство держит. А когда турнир закончится и осядет пыль — найдёте меня при академии. Спросите лекаря Кайру. — Она уловила моё движение бровью и усмехнулась чуть шире: — Да, его светлость любезно представил меня за меня, что экономит время на глупые условности. Меня найдут, я предупрежу привратников.
Она отвернулась к Алисе, и разговор был окончен так же ровно, как вёлся. Я поднялся с колен и поймал за плечо Дэмиона, который всё это время держал Алису за руку, слушая каждое слово и делая вид, что не слушает.
— Дэмион. Будь с ней, сейчас ей нужен кто-то, кто присмотрит из наших. Найди нас после того, как её устроят. Трофеи я заберу сам.
Он посмотрел на меня, и в его коротком взгляде, в котором глубоко на дне ещё плавала сажа от сошедшей тьмы, появилась благодарность за понимание. Он молча кивнул. Ему не нужно было объяснять, что я только что подарил ему право быть там, где он всё равно был бы, только теперь без необходимости придумывать себе оправдание. Подошли двое носильщиков с жёсткими носилками, и Кайра руководила погрузкой сама: как поднять, как держать наклон, куда не давить. Дэмион пристроился слева от носилок, положив ладонь на край. Скорее не помогал нести, просто держался за них, как держатся за борт лодки, и маленькая процессия двинулась к выходу из чаши.
Я смотрел им вслед, пока они не скрылись в проходе, а потом повернулся к оставшимся. Эйра и Лина всё ещё стояли у обломков ледяной стены, но уже не такие белые: молодость берёт своё быстро, даже после такого. Я подошёл, и обе подобрались, разом, одинаковым движением, и от этой одинаковости у меня внутри опять царапнуло: так подбираются не при товарище. Так подбираются при том, кого не до конца понимают.
Тоже всё на потом. Сейчас надо решить другую задачу.
— Эйра. Лина. — Я говорил ровно и по-рабочему, потому что рабочий тон — лучшее лекарство от лишних мыслей, и не только у меня. — Начинайте официальную процедуру. Заявите егерям трофей: гнездо серпокрылов, восемь особей с вожаком, плюс всё, что взято по дороге. Пусть фиксируют при свидетелях, пока свидетелей тут целая ярмарка. Взвешивание наверху, при вас обеих. Я пока вырежу ядра.
— Нужна помощь с этим? — Лина покосилась на туши.
— Я справлюсь сам. Спасибо. — Я чуть смягчил голос. — Это быстрее, чем объяснять, как правильно. И потом, Колючка, ты же не хочешь по локоть в это лезть.
— Вот уж нет, — искренне сказала она, и на секунду сквозь всю накопленную жуть в ней проглянула прежняя Лина. Уже хорошо. Уже заживёт.
Эйра не сказала ничего. Она смотрела на меня, и я видел, как в ней собираются слова. Много слов, целая заготовленная речь, что-то про сегодняшнее, про то, что она видела, про то, что она теперь обязана спросить как командир и боится спрашивать как человек. Губы её приоткрылись. Я ждал.
Она закрыла рот, коротко кивнула — «принято» — развернулась и пошла к егерям, прямая, как клинок, и только пальцы на ходу сжались и разжались, выдавая цену этой прямоты.
Не сегодня, значит. Но скоро. Такие разговоры не рассасываются, как хорошо наложенные швы. Они прорываются, как застарелые гнойники, так что нужно будет поговорить в удобный для меня момент. Гнойники надо вскрывать и чистить.
Я взял нож и пошёл к тушам.
Работа была знакомая до скуки, и слава Небу, что знакомая: рукам было чем заняться, и голова, привязанная к рукам, тоже занялась делом вместо того, чтобы жевать сегодняшний день по кругу. Серпокрыл вскрывается от грудины, ядро сидит глубоко, под связкой у самого хребта, — у рядовых оно мелкое, мутное, копеечное, и я выщёлкивал их одно за другим больше для порядка, чем для веса. Туши, разрубленные Дэмионом, приходилось собирать по половинам; те, что обуглила его тьма, воняли палёным пером так, что слезились глаза. Я резал, выщёлкивал, складывал. Восемь ядер приличного качества, вожак был девятым, и вот тут я не торопился.
Его ядро я почувствовал ещё до того, как вскрыл грудину, — оно отозвалось моему чутью глухо и плотно, как отзывается полный кувшин, если щёлкнуть по нему ногтем, среди пустых. Я вырезал его аккуратно, со всей связкой, очистил и поднял к свету. Тёмное, тяжёлое, размером с голубиное яйцо, и внутри, если повернуть, медленно перекатывалась тень — так у сильных стайных тварей выглядит то, что делало вожака вожаком. Такое ядро стоило двух десятков рядовых. А то и больше, если найдётся понимающий покупатель.
Я взвесил его на ладони и подумал, что цена этому ядру — глаза Алисы, и никакой понимающий покупатель этого в цену не включит. Зато эту цену я возьму и с дяди, и с племянника.