Страница 19 из 66
— Тебе бросили вызов, щенок. — Кряжистый здоровяк шагнул ближе, и в голосе его не осталось ни капли давешней насмешки — только жёсткое, спокойное знание человека, который объясняет очевидное. — Бросил человек, приравненный к дворянскому достоинству. По всем правилам, при свидетелях, при владетеле. Так что путей у тебя ровно два. Или ты выходишь и дерёшься, или отказываешься — и тогда пятно позора ложится на весь твой род. На дядю. На отца. На всех Крампфов разом, на живых и на мёртвых. Выбирай.
Рольф побелел до синевы. Сглотнул. Посмотрел на дядю — тот молчал, и молчание это было красноречивее любого ответа.
— По… поединок, — просипел белобрысый. — Я принимаю.
Я открыл рот, чтобы добавить про условия, но кряжистый меня опередил.
— Вот и славно. — Он повернулся ко мне, и я готов был поклясться, что он подмигнул. — После турнира к тебе, Рольф, зайдёт мой сын. В качестве секунданта этого парня. Проследит, чтобы всё прошло по чести и уложению, без… недоразумений. — Последнее слово он произнёс, глядя не на Рольфа, а на барона. Потом снова на меня, уже тише: — А вот с господином бароном, парень, ты уж разбирайся сам. Согласно уложению, в момент вызова у тебя не было статуса, приравненного к дворянству, но права у тебя остаются.
— Спасибо за помощь, — сказал я, и это было искренне.
Он усмехнулся в обветренные морщины, и в усмешке этой мелькнуло что-то почти отеческое.
— Артур говорил, что ты хорош. — Он неторопливо оглядел меня с головы до ног, задержавшись на подсыхающей крови. — Но я старый пёс, парень, я чужим словам не верю, пока не увижу сам. Теперь увидел. Не соврал мне сынок.
«Старый пёс» и Артур в одном диалоге тут же заставили меня вспомнить прозвище моего секунданта в прошлый приезд в столицу. Волкодав. Кусок мозаики встал на место с почти слышным щелчком: клыкастый, что говорит с графом на равных, — это его отец. Тогда понятна его симпатия ко мне. Сильный оборотень из ночного рода на инстинктах будет симпатизировать тому, кто ведёт себя как зверь и использует астрал. Похоже, сегодня я приобрёл не только двух кровных врагов. День, глядишь, не такой уж пропащий.
Я повернулся к барону. Тот стоял, тяжело дыша, и в его глазах ненависть уже мешалась с запоздалым, мутным пониманием, что дело свернуло куда-то не туда.
— Что до вас, барон. — Я говорил ровно, по-деловому, как говорят о ценах на зерно. — Как вызванное лицо, я принимаю ваш вызов. И да осенит меня Свет. — Формула принятия вызова легла на язык как-то уж очень гладко, несмотря на то что я особо её и не заучивал. — И как вызванный, я пользуюсь правом выбора оружия. Оружием будет то, что даровал нам сам Свет при рождении. Наши тела, никакого оружия или техник, только вы, господин барон. — Я сделал короткую паузу, чтобы до него дошло, что я говорю, и продолжил. — И только я.
Отец Артура расхохотался в голос. От его раскатистого смеха по ущелью пошло эхо. Было видно, что ему приятно, что молодой парень щёлкнул по носу зарвавшегося дворянина и выбрал себе лучшие условия для боя, а с учётом того, что он знает о черепе молчания, то смеялся он явно от души.
Крампф позеленел от злости. Он-то наверняка уже прикидывал, как выйдет на сопляка в родовом доспехе, с фамильным клинком, и задавит меня объёмом ядра и боевыми техниками, сам при этом будучи в абсолютной безопасности. А я одной фразой оставил его голым. Тело против тела — здесь не помогает ни герб, ни казна. Здесь решают только годы, вбитые в кости и сухожилия. И этих лет у меня было столько, что барону хватило бы на три родословные.
— Пусть так, — выдавил он наконец, и голос его дрожал от бешенства пополам с чем-то новым. Кажется, это была первая трещина сомнения. — Пусть так, отродье. Но как вызвавшая сторона, место выбираю я. И это будет разлом. Разлом ранга С-плюс. Посмотрим, как ты запоёшь когда я разорву тебя голыми руками там, где в полном комплекте выживает не всякий.
— Нет. — Одно тихое слово, но оно упало в чашу, как каменная плита, и придавило собой всё: и клёкот барона, и смех оборотня, и даже шёпот целительницы над Алисой.
Граф Рэдклифф наконец обошёл меня и встал так, что я впервые увидел его лицо. Старое, породистое и очень спокойное. Лицо человека, которое с одинаковым спокойствием будет считать налоги и подписывать казнь провинившихся.
— Никаких дуэлей до окончания турнира. Ни в разломах, ни на арене, ни на задворках. Уложение это оговаривает прямо, барон, перечитайте на досуге, раз уж нынче все взялись цитировать кодекс. — Он обвёл чашу взглядом, устало и брезгливо, как хозяин, оглядывающий загаженный гостями двор. — Все дуэльные дела — после закрытия турнира, в установленном порядке. А на сегодня охота закончена. И ещё, Александр. — Он обернулся к хромому здоровяку. — У меня большая просьба, мой друг. Доведи до сведения всех участников турнира и их наставников, что я крайне недоволен текущей ситуацией. Сегодня пролилась кровь одной девочки, её лечение проведёт Кайра за мой счёт. Второй участник конфликта был мной спасён в последний момент. Насчет Алекса Доу я лично видел, как в молодого человека летели техники до того как был нанесен удар по молодому Крампфу. По праву разлома Доу мог нанести смертельный удар, но я не хотел, чтобы тут произошло смертоубийство. Любой, кто посмеет провернуть что-то подобное на этом турнире, столкнётся с моим гневом. И я надеюсь все понимают, что я говорю не о поступке этого отчаянного парня?
— Сделаю, господин. — Старик кивнул, а потом повернулся к Крампфу.
— По факту вы вправе вызвать Алекса Доу на поединок и навязать ему его в разломе С-ранга, который будет ослаблять этого мальчика, но подобное поведение будет вынесено на дворянское собрание при дворе архонта провинции в ближайшее время. Все выходят из разлома. Ранен — к лекарям. Довольно крови на один день…