Страница 66 из 125
— В том, что я тебе нравлюсь. И ты ревнуешь. Очевидно ведь.
Я облизываю губы. Во рту пересохло. Сердце колотится где-то в горле.
Я слышу, как он выдыхает. Резко. Почти со злостью.
— Ты себя переоцениваешь, мелочь. — его голос звучит глухо, но в нем нет прежней уверенности.
— Понятно. Ты просто трус!
Он молчит. Просто игнорирует меня. И это не в его стиле… Ян Зарецкий никогда не молчит. Он всегда бьет в ответ. Всегда оставляет последнее слово за собой.
«Ах так, да⁈ Хорошо!»
В голове вспыхивает план. Сумасшедший. Дерзкий. Именно то, что нужно.
Я делаю шаг. Резкий, решительный. Вцепляюсь руками в его плечи и притягиваю его к себе. Я целую его. Жестко, требовательно, так, будто хочу пробраться сквозь его зубы, сквозь его кожу, сквозь каждую клеточку его тела, чтобы добраться до самых потайных уголков его мыслей. Я повисаю на нем, вжимаясь всем телом, чувствуя, как он напряжен, как каждая мышца натянута до предела.
Я целую его, и этот поцелуй не про нежность. Он про борьбу. Про то, чтобы сломать его защиту. Про то, чтобы заставить его потерять контроль, как он заставляет меня терять его каждый раз, когда смотрит на меня своим темным, опасным взглядом.
Ян замирает. На долю секунды он превращается в статую, жесткую, непробиваемую. А потом его руки сжимают мою талию, притягивая меня еще ближе, и он отвечает. Он целует меня так, будто хочет поглотить. Его язык вторгается в мой рот, и это уже не поцелуй — это схватка. Это химия, о которой он говорил. Это адреналин, прожигающий кожу.
Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою спину, как он прижимает меня к себе, будто боится, что я исчезну. Я чувствую его дыхание, его жар, его бешеный пульс — или мой… В темноте сложно понять.
Мы — один сплошной комок огня и ярости.
Я отрываюсь первой, потому что еще секунда и я задохнусь. Тяжело дышу, чувствуя, как горят губы, как покалывает кожу там, где только что были его пальцы.
Ян прижимается лбом к моему лбу. В темноте я слышу его сбитое, хриплое дыхание. Он пытается взять себя в руки, но у него не выходит.
— Охренеть… — выдыхает он, и в его голосе растерянность, которой я никогда раньше не слышала.
— Что, не ожидал? — шепчу я, усмехаясь в темноту.
Губы саднит. И мне это нравится.
— Ожидал, — его голос хриплый. — но не так.
— А как?
Я чувствую, как его рука скользит по моей щеке. Большим пальцем он проводит по моей нижней губе, и я вздрагиваю от этого прикосновения.
— Я думал, ты будешь нежнее, — он усмехается, и я кожей ощущаю эту усмешку. — а ты меня просто… разорвала.
Мое сердце пропускает удар.
— Ты это заслужил.
— Знаю.
Мы стоим в темноте, прижавшись друг к другу, и я чувствую, как его сердце колотится в унисон с моим.
Где-то рядом слышны шаги, голоса, кажется, пришла коменда. Но мне плевать.
— Ян, — шепчу я ему прямо в губы. — только попробуй теперь сделать вид, что ничего не было.
Тишина. Секунда. Две.
А потом я слышу его смех. Низкий, хриплый, опасный. Смех человека, который только что проиграл и выиграл одновременно.
— Не дождешься, мелочь.
Он целует меня снова. Быстро, жадно, на этот раз почти нежно. Почти. Но эта нежность бьет сильнее любой грубости.
А потом загорается свет.
«Я сделала то, что хотела… Да, я сделала именно так…»
И мы стоим, глядя друг на друга. У него сбитое дыхание. У меня спутанные волосы. И эта дурацкая куртка все еще на мне. Его куртка.
Комендантша ломится в двери, орет, что сейчас все починит, и мы даже не смотрим в ее сторону.
Смотрим только друг на друга.
Потому что это начало.
Начало борьбы, в которой никто не хочет побеждать.