Страница 65 из 125
— Ты вышла в одной майке, — прорычал он. — а он сидел в кофте. И не предложил. Не додумался. Потому что он думал не о том, что ты замерзнешь, а о том, сможет ли к тебе прижаться, когда ты начнешь стучать зубами.
— А ты, значит, весь такой благородный рыцарь в сверкающей кожаной броне? — фыркнула я, но запах его куртки ударил в голову, и голос предательски дрогнул. — А вообще знаешь что, — я резко встала и чуть не ударила его макушкой в подбородок. — ты слишком много берешь на себя.
Мне хотелось сказать больше, грубее, но… я побоялась обидеть его.
«Черт. Черт. Черт. Почему он так действует на меня?»
Я приняла решение уйти.
— Бесишь! — рычу на него и тут же обхожу.
— Взаимно. — доносится сзади, и я слышу его шаги.
Он идет за мной.
Конечно, идет…
«Неужели ты вышел только ради того, чтобы согреть меня?»
— Глупая, мелочь. — добавляет он тише, почти шепотом.
Стискиваю зубы и делаю глубокий вдох. Но молчу.
Мы зашли в общежитие, на удивление все студенты рассосались и на входе тишина, даже комендант не показался из своей комнаты. Прошли к лифту, и я нажала кнопку. Двери лязгнули тут же, он открылся сразу, будто ждал.
Я зашла внутрь, а Ян следом.
Лифт не маленький, но сейчас он казался крошечным ящиком, а Ян будто бы заполнил собой все пространство. Он даже не думал соблюдать дистанцию. Я чувствовала его запах, тепло, даже дыхание.
Это невыносимо.
— Вот серьезно, Ян, кто ты такой, чтобы прогонять моих друзей? — я скрещиваю руки на груди, глядя прямо перед собой на металлические двери. — Это уже перебор! Кого он обидел? Как?
— У Насти спросишь. — басит он. — Но чтобы я тебя рядом с ним больше не видел.
— Что⁈ — я резко поворачиваюсь к нему. — Я тебе кто? Вещь? Ты не имеешь права решать, с кем мне общаться!
— Имею. — его голос становится низким, вибрирующим, проникающим под кожу. — Пока ты ведешь себя как ребенок и вообще не думаешь о последствиях, ты под моей ответственностью.
— Ответственностью⁈ — я смеюсь, зло, истерично, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Ян, ты слышишь себя? Ты мудак! Самовлюбленный, наглый…
— Что еще? — он делает шаг ко мне, и я оказываюсь вжата в угол. — Давай, перечисли все мои недостатки. Я слушаю.
— Ты невыносим! Ты лезешь туда, куда тебя не просят! Ты считаешь, что тебе все позволено!
— Позволено, — он наклоняется, и его лицо оказывается в паре сантиметров от моего. — Потому что я знаю, что делаю. А ты нет.
— О, Господи! — я закатываю глаза. — Да что ты вообще… Ай!
И в этот момент лифт дергается. Резко. С мерзким металлическим скрежетом. Сначала вверх, потом вниз, и замирает. Свет мигает и гаснет. Нас накрывает темнота: густая, липкая, абсолютная.
Я вскрикиваю. Это вырывается помимо воли: испуганный, детский всхлип. Мои руки хватаются за первое, что находят. А находят — ЕГО. Я вцепляюсь в ткань футболки, прижимаюсь к нему всем телом, утыкаюсь носом в его грудь.
«Твою мать. Я прижимаюсь к нему, ищу защиты. К нему. К Яну Зарецкому, который бесит меня больше всех на свете.»
На секунду он замирает. А потом его руки обхватывают меня. Жестко. Собственнически. Он притягивает меня к себе так, что я чувствую каждую мышцу его тела, каждую линию, каждый напряженный мускул.
— Испугалась? — его голос звучит прямо над моим ухом, и в нем насмешка, смешанная с чем-то темным, голодным. — Какая ирония, мелочь. Ты такая дерзкая на словах, а в темноте трясешься.
— Заткнись. — выдыхаю я в его грудь. — Просто… заткнись.
— И что ты сделаешь? Укусишь?
Я поднимаю голову. В темноте я почти не вижу его лица, но чувствую его дыхание. Теплое. Рваное. Оно смешивается с моим, становится одним целым.
— Ты невыносим. — шепчу я.
— Ты уже говорила.
— И это ничего не меняет. — я сглатываю, но уже не от страха. — Нужно… коменду вызывать. Я телефон не взяла, позвони ты.
Кнопка вызова диспетчера выжжена, ее еще не поменяли.
Я упираюсь руками ему в пресс, пытаясь отодвинуться, но Яна мне не сдвинуть. Он скала. Он стена.
— Телефон я тоже забыл, — голос низкий, хриплый. — так что придется ждать, пока кто-нибудь заметит, что лифт встал.
— Отлично, — рычу я. — просто отлично. Застрять в лифте с самым невыносимым человеком на свете.
— Мне повторить, что это взаимно?
— А ты повтори, — огрызаюсь я. — может, хоть так до твоей тупой башки дойдет, что ты мне не нравишься!
— Врешь, — спокойно отвечает Ян, слишком спокойно. — если бы не нравился, не стояла бы сейчас так близко.
— Я не стою близко! Я застряла в углу, потому что ты меня туда загнал!
— Ты могла бы отойти. Лифт маленький, но место есть.
Он прав. И это бесит еще больше.
— Я боюсь темноты! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
— Врешь, — повторяет он с усмешкой. — у тебя голос дрожит не от страха. От злости. И от того, что ты не знаешь, как выпутаться из ситуации, в которую сама себя загнала.
— Я не выпутываюсь! Я вообще не знаю, о чем ты!
— Знаешь, мелочь. Ты все прекрасно знаешь.
Его грудь касается моей. В темноте это ощущается как разряд тока.
— Отойди. — шепчу я.
— Не хочу.
— Я сказала отойди!
— А я сказал не хочу.
Я замахиваюсь, чтобы ударить его в грудь, но он перехватывает мою руку. Его пальцы сжимают мое запястье.
Горячие, жесткие, стальные.
— Дерешься? — в его голосе появляется опасная нотка. — Ну давай, мелочь. Разрядись. Может, полегчает.
— Пусти!
— Нет.
Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но он держит крепко. Слишком крепко.
— Пусти, я сказала! — рычу я, дергая руку снова.
— А если не пущу? — в голосе Яна появляется та самая опасная ленца, от которой у меня мурашки бегут по коже. — Что тогда, мелочь? Закричишь?
— Не дождешься!
— Какая же ты…
Он не договаривает. С лестницы доносится шуршание, и Ян резко отпускает мою руку. Делает шаг назад. И выкрикивает:
— Эй! Мы застряли!
Голос громкий, требовательный. Командный.
— А? Вы внутри? — послышался женский голос.
— Нет, бл*дь, снаружи. — рявкает Ян. — Коменду зови!
— Да-да, сейчас, Ян! — девушка узнала его.
— Идиотка. — цедит он сквозь зубы и замолкает.
Я уже привыкла к темноте. Я примерно представляю, где он стоит. Какое у него лицо. Я чувствую его. Каждой клеточкой.
— Ян?
— Что?
— Признайся! — мой голос звучит тихо, но в тишине лифта он разносится эхом.
— В чем?