Страница 58 из 125
Он закрыл мне рот. Снова.
Не ладонью. Губами.
Он накрыл мой рот поцелуем.
Резко, требовательно, зло. Прихватил зубами мою нижнюю губу, прикусил так, что я не поняла больно мне или сладко. Его ладонь скользнула мне на затылок, пальцы сжались в волосах, запрокидывая мою голову назад, подставляя шею. Второй рукой он уперся в ствол дерева рядом с моим виском.
Навис, вдавил меня в кору и целовал.
Так, будто хотел выпить душу. Или выбить все эти слова, что я сыпала на него, как соль на рану.
Я потерялась. Сначала от неожиданности, потом… от него. От вкуса его губ: горького, соленого, мужского. От того, как его язык требовательно прошелся по моим губам, проникая и приказывая: ЗАТКНИСЬ, МЕЛОЧЬ!
Я вцепилась ногтями в его плечи, пытаясь то ли оторвать от себя, то ли притянуть ближе — я сама не знала. Тело ловило разряд за разрядом от каждого его движения. Он был везде: его руки, его язык, его зубы, его жар, его злой, голодный рык, который он выдыхал мне прямо в горло.
Когда он оторвался от меня, мы оба тяжело дышали, касаясь лбами друг друга. Глаза его горели черным огнем. Губы припухли… и мои, и его.
— Ну что, — выдохнул он. — продолжим алфавит? Или ты наконец помолчишь?
Я сглотнула. Во рту — его вкус. Губы саднили. А внизу живота все скручивалось тугим узлом.
— А если… — начала я. — если я не хочу молчать?
Он усмехнулся. Криво. Опасно. Медленно облизал губу, не сводя с меня глаз.
— Тогда я буду целовать тебя, пока не перестанешь соображать. Идет?
Я смотрела на него, чувствуя, как сердце долбит где-то в горле. Он стоял надо мной… темный, опасный, с этим своим дьявольским прищуром. И я знала: либо я сейчас сдамся, либо устрою пожар.
«Идет? А ты самоуверенный!»
— А если я скажу, что у меня на «К» есть несколько интересных вариантов? — выдохнула я, встречая его бешеный, почти голодный взгляд. — Например, «каратель». Или «катастрофа». Или… «козел». Да, «козел» тебе очень идет.
Его глаза сверкнули. Он не двинулся с места, но воздух между нами будто зазвенел, натянулся до предела.
— Дура. — зло выплюну он, а следом…
СНОВА ПОЦЕЛОВАЛ.
На этот раз медленнее. Но от этого еще злее. Он словно смаковал меня. Пробовал на вкус. Язык его двигался лениво, тягуче, дразняще, а я таяла, вцепившись в его плечи, как утопающий в спасательный круг.
Он оторвался, когда у меня уже потемнело в глазах.
Я стояла, прижатая спиной к шершавому стволу, и чувствовала, как губы горят. Он смотрел на меня сверху вниз, темный, как сама ночь, и, кажется, ждал, что я ударю его или снова ляпну колкость.
Но я молчала.
Не потому, что испугалась. А потому что в голове звенела пустота — он выбил из меня все слова этим своим проклятым поцелуем.
— Молчишь? — усмехнулся Ян, и в голосе скользнуло что-то похожее на удовлетворение. — Прогресс.
— Я собираюсь с силами. Чтобы придумать слово подлиннее.
— Мира.
— Ян.
Он качнул головой, но в уголках его губ дернулась усмешка. Почти незаметная. Почти. Но я заметила.
— Ты невыносима.
— А ты предсказуем.
Он шагнул назад. Разорвал этот опасный контакт. Воздух хлынул между нами, холодный и колючий, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
И в этот момент в глаза ударил яркий свет.
Рядом с нами плавно остановилась оранжевая пятерка.
— Молодежь⁈ Вы что тут забыли в такое время? — стекло опустилось, и я увидела пожилого мужчину. — Ян?
— Дядь Миш, — выдохнул он, и в голосе проскользнула усталость. — привет.
— За молоком что ли послали? — мужчина вылез из машины, и я поняла, что он крупный, не толстый, а широкий, седой, с грубым лицом, в котором читалась вся тяжелая жизнь.
— Ага. А у нас тут проблемка. Подкинешь до дома?
Дядя Миша перевел взгляд с меня на Яна, и в его глазах мелькнуло что-то такое… понимающее. Он хмыкнул, почесал затылок и, кажется, решил не лезть.
— Ну, садитесь, раз так. Ян, ты чего такой взъерошенный? Тебя что, кошка драла?
— Кошка? — Ян усмехнулся, покосившись на меня. — Нет. Гном. Злой гном с острыми когтями и языком-бритвой.
— Бедняжка. — буркнула я, пытаясь поправить волосы и хоть немного принять человеческий вид.
Но, кажется, из меня сейчас торчали иголки во все стороны, как у рассерженного ежа.
Ян открыл заднюю дверь, кивнул мне. Я, прихрамывая, забралась внутрь. Салон пропах бензином, табаком и чем-то домашним, вроде сухой травы. Ян сел рядом, и снова это проклятое близкое плечо, от которого у меня мурашки бежали по рукам.
Машина тронулась. Дядя Миша включил радио, и оттуда зазвучала какая-то старая песня про любовь, про ночь, про то, что «ты моя». Ян смотрел в окно, но я видела, как он сжал челюсти. И как его рука, лежащая на колене, нервно постукивала пальцами.
И я понимала, как он себя сейчас чувствовал. Так же, как и я.
Растерянно.
Это как сделать, а потом подумать.
«И… как общаться дальше? Как контактировать с этим Цербером? Как поступить? Я не могу ему проиграть этот бой!»
Через несколько минут машина остановилась перед воротами. Я не стала дожидаться пока Ян обойдет машину, и вылезла из нее сама.
— Сама справлюсь. Спасибо! — с улыбкой благодарю дядю Мишу и игнорирую руку Яна.
— Удачи вам, молодежь! — махнул рукой мужчина.
Ян просто кивнул и согнул руку, чтобы я могла опереться на него. Но я гордая. Решила справится сама. И хромая пошла к калитке под его самодовольное «хм».
Настя была во дворе, срезала цветы для букета, но увидев меня, все бросила и поспешила помочь.
— Что случилось? Ты почему хромаешь? — она подставила руку, и я приняла ее помощь.
— Я за великами. — буркнул Ян и развернулся обратно к калитке.
— Я упала… — с виноватой улыбкой я стала рассказывать обстоятельства, опуская поцелуй.
И мне повезло. Настя учится в медицинском. Пока на третьем курсе, но что-то уже знает. Она провела меня в дом, усадила на мягкое кресло, и оказала первую помощь, убедив, что у меня просто растяжение и через несколько дней все пройдет. Тетя Люда немного поохала, а мне даже приятна была такая забота.
Я не стала дожидаться Яна и поднялась в комнату Насти. Максимку уже уложили, и он крепко спал. Перед тем, как зайти в ванную комнату я услышала через приоткрытое окно, как у ворот остановился автомобиль. Ян прилично задержался…
Дух охладил меня. Привел в чувство. Но не до конца.
Я все еще ощущала вкус его губ. И не только…