Страница 32 из 125
Он говорит так, словно я реально ЕГО личная проблема.
— Значит так, — я выдыхаю и убираю от него руку, хотя он бы и так вырвался при желании. — я прошу тебя молчать. Да, я его тетя, да, он не сын, а племянник. Но пусть это будет нашей тайной. Опека пошла мне навстречу. И я не могу потерять Максима. И я надеюсь, что ты поймешь.
Ян вновь делает вдох, смотрит на меня так холодно, будто я когда-то испортила ему жизнь.
— Ради него пойму. — Ян кивает на спящего Макса. — И ради твоей сестры пойму. Чтобы совесть не мучила.
Его слова заставляют задуматься.
— А ты не понимаешь, да? — он усмехается.
— Не совсем.
— Ярик. — он произносит имя, которое за столом вызвало конфликт. — Все уши мне прожужжал о твоей сестре. И с ним хотел познакомиться. — он вновь кивнул на Макса. — А я познакомился раньше.
«Ярик… Ярик!»
Имя больно бьет в висок, я вспоминаю, как слышала его из уст сестры.
— Его Ярослав зовут. Он милый, скромный и… веселый.
Но ты бы посчитала его нудным…
Парень, с которым сестра познакомилась за несколько недель до аварии. Она бежала домой от остановки под сильным ливнем и у нее сломался каблук, в попытках его поднять, перевернулась сумка и на мокрую землю вывалилось все содержимое. А он проезжай мимо. Остановился. Помог. Согрел в машине. Пытался взять номер, но сестра не дала. Но на следующий вечер они пересеклись под ее офисом, случайно, снова.
И в тот день она была с ним на свидании… Они в машине были вместе. Но мне сообщили, что выжила только Мальвина.
Я сглотнула.
— Подожди… Он… выжил?
В глазах Яна мгновенно вспыхивает пламя.
— А ты хочешь усомниться? — рычит зло, агрессивно. — Он в той же палате. В таком же состоянии. И я знаю, что мой брат выкарабкается!
— Черт… — у меня пропали все слова. — Мне сказали, что он…
— Ни слова. — Ян переводит взгляд за меня. — Не беси меня, Мира. И лучше займись ребенком, раз ты свалилась на его голову.
Оборачиваюсь, Максимка проснулся и просто смотрит на нас.
— Я займусь, — резко поворочаюсь к Яну и хватаю его за руку, хотя он собрался уйти. — а ты прекрати вести себя со мной, как гавнюк. Может ты и обижен на весь мир, но я тебе ничего плохого не сделала.
Ян усмехается, перехватывает руку и теперь моя в его власти. Он наклоняется к моему уху, вновь щекочет кожу дыханием.
— Так я тебе тоже, пока что.
Я сглатываю, понимая, что меня пробирает странное волнение.
— Соблюдай дистанцию! — пытаюсь освободить руку.
Но он держит. Крепко. Так, что я чувствую каждую линию его ладони, каждый мозоль на пальцах. И не отпускает. Смотрит сверху вниз, и в его глазах смесь наглости, злости и чего-то еще. Чего-то такого, от чего внутри все переворачивается, а в груди разливается липкое, тягучее тепло.
— Пусти. — шиплю я, дергая рукой.
— А то что? — он усмехается, но в усмешке нет веселья, только вызов.
Я замираю.
«Мерзавец.»
— Ты невыносим. — выдыхаю я сквозь зубы.
— А ты предсказуема, — он наклоняет голову, разглядывая меня как под микроскопом. — кидаешься, психуешь, трясешь своими амбициями, как погремушкой. Думаешь, если будешь громче всех — тебя никто не тронет?
— А ты, значит, умный? — я дергаю руку снова, безрезультатно. — Стоишь тут, строишь из себя альфа-самца, хотя сам просто ссышь признать, что я тебе просто нравлюсь!
Ян замирает. Секунда. Две.
— Ты охренела? — цедит он тихо, почти шепотом.
— А что, не так? — я вскидываю подбородок, хотя сердце колотится где-то в горле. — Дрожишь, когда я рядом. Пялишься, когда думаешь, что я не вижу. Хватаешь при каждом удобном случае, а потом строишь из себя неприступного. А теперь еще и Максом прикрываешься!
Ян усмехается. Но усмешка не касается глаз. Они темные, тяжелые, как перед грозой.
— Ты себя в зеркало видела? — он окидывает меня взглядом, медленным, раздевающим, от которого мурашки бегут по спине. — Джинсы в обтяжку, футболка на размер меньше, волосы вечно растрепаны. Ты выглядишь как девчонка, которая пытается быть взрослой, но не умеет.
— А ты выглядишь как мудак, который прикрывает цинизмом собственную неуверенность! — выплевываю я в ответ. — Думаешь, если будешь грубить всем подряд, никто не заметит, что ты просто боишься?
— Чего это я боюсь? — он наклоняется еще ближе.
Между нами — сантиметры. Я чувствую его дыхание на своих губах.
— Себя. Своих чувств. — я не отвожу взгляд, хотя внутри все дрожит. — Легче быть грубым козлом, чем признать, что ты живой человек.
Ян сжимает челюсть. Так сильно, что я слышу скрип зубов. Его рука все еще держит мою, но хватка становится жестче. Больнее.
— Ты ничего обо мне не знаешь. — рычит он.
— А ты обо мне, — парирую я. — но это не мешает тебе лезть в мою жизнь и указывать, что делать.
Тишина. Гробовая.
Ян смотрит на меня. Долго. Пристально.
А потом… он отталкивает меня, достаточно сильно, чтобы я по инерции сделала несколько шагов назад.
— Ты не в моем вкусе, мелочь, не обольщайся. Твой максимум — бесить меня.
— Какое счастье! — растягиваю губы в широкой улыбке. — Ты тоже не в моем вкусе.
«Но это не значит, что я не хочу узнать тебя получше.»
— Кайф. Ребенка покорми.
Заканчивает разговор своим уходом, на удивление не хлопнув дверью.
«Посмотрим, кто кого перебесит!»