Корми. Укладывай. Не влюбляйся

— Нам нужно поставить все на паузу. — сказал он. — Ты понял? Не общаться. Не звонить. Не приезжать. Пусть пройдет время. Может, месяц. Может, два. Я не знаю. Но пока — все. Ты сам все сломал, Ян. Своим характером. Своей яростью. Своим «я всегда прав, а все остальные мусор».

Он открыл дверь. Хотел выйти. Но замер. Обернулся.

— И еще. Я вчера врезал тебе. Не жалею. Наверное, мне нужно было бить тебя с дества, чтобы вправить мозги, потому что мое другое воспитание не пошло тебе на пользу. Я всю жизнь тебя защищал… И вот твоя благодарность.

Он вышел. Закрыл дверь. И пошел к подъезду. Не оборачиваясь. А я остался сидеть. В машине. Один. С этой тишиной, которая резала сильнее, чем вчерашний удар по лицу.

— Бля*дь… — я резко ударил по рулю, не в силах больше контролирвоать себя.

Ладонь обожгло. Костяшки пальцев впились в оплетку, и я ударил снова. И еще раз. И еще. Пока сигнал не взвыл на всю улицу, пока из какого-то окна не высунулась бабка и не заорала «ты че там, сдурел⁈».

«Да пошла ты. Пошли вы все. Нах*й».

Я остановился. Дышал так, будто пробежал километры. Руки трясло. Костяшки уже саднили. И я посмотрел на них. На свои собственные руки. На руки, которые, по его словам, ударили Мальвину.

— Всю жизнь тебя защищал, — процедил я сквозь зубы, передразнивая. — всю жизнь. Бл*дь. Да кто тебя просил? Кто, сука, тебя просил⁈ Я тебя защищать не просил! Я тебя ни о чем не просил! Я жил сам! Всегда сам! А теперь, значит, я виноват во всем, что ты для меня сделал⁈ Да пошел ты!

Я врубил передачу. Газ в пол. Гелик рванул с места так, что колеса взвизгнули, и я влетел в поворот, даже не глянув в зеркала. Плевать. Все плевать. Сейчас есть только одно желание — разнести все, что попадется. Стены. Заборы. Деревья.

Себя.

Особенно себя. Потому что другой цели для этой ярости уже не осталось.

Я ехал. Не знал куда. Просто ехал. Мимо домов, мимо людей, мимо их маленьких жизней, которые снаружи выглядели такими ровными, такими нормальными. У них все правильно. У них все по-человечески.

А у меня — вот это.

Пустота в груди и ярость в кулаках.

Одна мысль не отпускала. Как заноза… взгляд Миры. Ее слова.

Я съехал на обочину. Заглушил двигатель. Никакой логики в моих мыслях не было. Никакого смысла. Я понимал это. И все равно крутилось. Все равно жгло.

Я вышел из машины. Ноги вели куда-то сами. Через дорогу. К пустырю за гаражами. Там раньше был старый склад. Разбитый. Заброшенный. Еще пацаном я туда лазил. Думать. Прятаться от опеки.

Я подошел к стене. Кирпич. Полусырой. Облупившийся. И я ударил по нему. Кулаком. Прямо в кирпич. Больно. Но я ударил еще. И еще. И только тогда заорал. Громко. Так, что где-то вдалеке собаки залаяли. Так, что горло засаднило.

— Не трогал я ее!!! Слышишь⁈ Не трогал!!! Ни-ко-гда!!! Я не такой!!! Я не такой, как вы все думаете!!! Меня выставили!!! Меня!!! Бл*дь!!! Вы все!!! Все до одного!!!

Кирпич под ладонью потемнел. Кровь. Моя. Тонкая струйка побежала по запястью. Я посмотрел на нее. И вдруг как-то сразу полегчало. Не сильно. Но чуть-чуть. Настолько, что я смог прислониться к стене спиной.

Я посмотрел на разбитую руку. На свою собственную кровь.

Вот. Вот она, правда. Вот что стоит за всей моей силой, уверенностью, крутостью. Разбитые костяшки. И пустота.

И в этот момент мне пришла мысль. Одна. Четкая. Сквозь всю эту ярость. Мне нужно найти ее. Мальвину. Не Ярика, не Миру. Ее. С глазу на глаз. Потому что только так я пойму. Я должен посмотреть ей в глаза. И спросить. Все равно как. Все равно по-какому. Но я у нее спрошу. Один раз.

И там будь что будет.

Я достал телефон и набрал номер приятеля.

— Яныч, привет! — Сева ответил через три гудка.

— Привет. Просьба есть, одолжи свою тачку. На пару дней.

Мой гелик слишком приметный, а мне нужно стать тенью. Иначе разговора не выйдет.

— Да без проблем, она как раз только из мастерской. А с твоей что? Давай, только не говори, что я был прав и коробка полетела. Немцы вообще не надежные ребята.

— Нормально с ней все. Сейчас приеду, сам увидишь. — после этих слов, я скинул звонок.

В машине валялась аптечка и сейчас пригодилась. Я перебинтовал руку, чтобы не пугать приятеля. И не вызывать лишних вопросов. Потому что говорить с кем-либо сил у меня не было.

Мы обменялись машинами быстро, без вопросов, и уже через час я вновь караулил под домом Ярика. Мой взгляд был прикован к подъезду. Я знал, что брат свалил по рабочим делам, и предполагал, что Мальвина пойдет с боссом на прогулку. Мне оставалось только ждать.

И Ярик не особо зставил себя ждать.

Раз он переоделся в костюм и прихватил с собой сумку, то его не будет часов так пять. Вполне достаточно для разговора с его дамой сердца. Только бы она показалась.

Но время неумолимо шло, а Мальвина так и не вышла. Я бил пальцами по рулю не сводя взглдя с подъезда, но ее все не было и не было.

— Бл*дь… — я до боли прикусил губу.

Сидеть дальше было тупо. Я решил действовать в лоб.

Войти в подъезд труда не составило. Квартиру я знал, как свои пять пальцев. Поэтому поднялся на этаж, сделал глубокий вдох и позвонил в дверь, прислушиваясь к звукам внутри.

Никакого вопроса не последовало, но я знал, что она стоит у двери.

— Я хочу спокойно поговорить. Открой.

— Ты и спокойно. Не совместимо. — услышал я ее голос.

— Цирк не устраивай. Открывай. — повторил я, все еще сдерживая голос.

Дверь открылась. Медленно. На ширину ладони. Мальвина стояла в проеме: в домашнем, в тапочках, с этим своим нежным-нежным лицом, которое я теперь видел насквозь. Она смотрела на меня спокойно. Совсем не так, как вчера. Вчера она выла и пряталась за Миру. Сегодня стояла ровно и смотрела прямо. Вот она, настоящая. Пришла в себя. И, судя по глазам, ждала меня.

— Ну, — сказала она. — заходи. Раз уж приперся. Только быстро.

Я вошел. В квартиру брата. В квартиру, где я бывал сотни раз. Где мы с Яриком смотрели футбол. Где я ему помогал мебель собирать. Где она теперь хозяйничает. И вот как все обернулось.

Она прошла на кухню. Не оборачиваясь. Как будто я не гость, не угроза, не вчерашний бухой «монстр». Как будто я вообще пустое место. Это бесило. Но я держал себя. Я пришел не за дракой. Я пришел понять.

— Кофе будешь? — спросила она, не поворачиваясь.

— Не надо.

— Ну и ладно. — она достала кружку, налила воду, включила чайник.

Спокойно. По-хозяйски.

— Ну. Говори, с чем пришел. Только, Ян, давай без «я не трогал, ты врешь». Мы это вчера проходили.

Я стоял облокотившись на стену и смотрел на ее профиль.