Страница 106 из 125
Глава 45 Слова сестры
Несколько дней спустя
— А вот и мы!
Я толкнула дверь в палату Мали, придерживая Максимку одной рукой и сумку с гостинцами другой. Малыш тут же завертел головой, загудел что-то свое, узнавая знакомые стены. Я ходила с ним к сестре через день, и он уже привык: белые коридоры, запах лекарств, кровать, на которой лежала его мама.
Мали выглядела лучше. Намного лучше. Румянец вернулся на щеки, глаза стали живыми, а не тусклыми, как в первые дни. Ярик постарался для своей возлюбленной: выбил ей отдельную палату, притащил мягкое одеяло, на тумбе всегда были свежие цветы. Сестра лежала на подушках, как королева, и встретила нас улыбкой.
— Наконец-то! — она потянулась к Максимке, и я передала ей малыша.
Он тут же уткнулся носом в ее плечо, что-то залепетал, завозился. Мали прижала его к себе, закрыла глаза. На секунду. Две. Я отвернулась, чтобы не видеть, как блеснули у нее слезы.
— Спасибо. — сестра кивнула, устраивая Максимку на одеяле рядом с собой. Малыш тут же пополз изучать больничные простыни. — Ты его приучаешь. Это правильно. А то он меня забудет.
— Не забудет, — фыркнула я. — ты его мать. Такое не забывается.
Мали улыбнулась. Тепло. По-настоящему. Я давно не видела ее такой спокойной, расслабленной. Как будто отпустило. Как будто то, что она попала в больницу и провалялась здесь почти два месяца, наконец перестало давить на нее.
— Ну рассказывай. — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Как вы там? Как учеба? Как общага?
— Все нормально. Учеба идет. Сессию почти закрыла. Курсач почти дописала. Парни с игрой почти закончили, релиз на носу, мне даже лабораторную с подачи Яна закрыли без вопросов. Еще и парни процент выплатили как обещали. — я принялась перечислять, как отчет сдавала.
— Мира.
— Что?
— Ты какая-то напряженная сегодня. Что-то случилось?
Конечно она была моей сестрой и знала меня… все видела и скрыть от Мальвинки было что-то практически не реально.
— Ничего не случилось. — сказала я, и сама поняла, как жалко это прозвучало.
— Ага, — Мали прищурилась. — тогда почему ты в кофте сидишь? В палате тепло. Ты даже не заметила, что не разделась.
Я глянула на себя. Действительно. Кофта на мне. Сумка на коленях. Пакет с гостинцами я так и не достала.
— Задумалась. — буркнула я и стала расстегиваться.
Руки почему-то слушались плохо, молния заела, я дернула сильнее, чем надо.
Мали молча наблюдала. От этого ее взгляда мне хотелось провалиться под койку. Так она смотрела на меня с детства, когда я врала про разбитую вазу или прогулянный урок.
— А если правда?
— С Яном повздорила немного. Вроде все уладили, но… осадочек какой-то остался. Он такой упрямый!
Ян и Мальвина все еще не познакомились лично, но я рассказывала ей о своем парне. И слышала как Ярик рассказывал, что его младший брат — золотой человек. Всерьез. Порядочный, надежный, если надо горы свернет. Но с очень тяжелым характером. Не умеет отступать. И сказал еще такую вещь: если Ян вобьет себе что-то в голову, это бетонная стена. Проломить можно только динамитом.
И с его словами я была согласна.
— Упрямый, — повторила она. — это все?
— Ну… — я замялась. — Не совсем.
— Мира.
— Что?
— Ты мне с самого прихода зубы заговариваешь. Понимаю, что не хочешь грузить. Но я тут лежу уже два месяца, и, честно говоря, мне тут скучно. Так что давай. Говори. Что за осадочек?
Я вздохнула. Поняла, что отвертеться не получится. И почему-то, сама не ожидала от себя, начала с того, с чего не собиралась.
Я рассказала сестре все. Про Антона, про встречу у общаги, про встречу в кафе и про поведение Яна.
Мали смотрела на меня без улыбки. Просто ждала пока я закончу свой рассказ.
— Я не даю тебе советов, — сказала она. — это твоя жизнь. Твой мужчина. Твое решение. Я тебе скажу одну вещь, и ты ее запомни… Жаль я поздно это поняла, иначе бы не позволила бывшему мужу нервы трепать так долго.
Сестренка нахмурила брови.
— ТЫ — МАЛЕНЬКАЯ. А ОН — СТЕНА. И ты думаешь, что если ты его любишь, то стена станет дверью. Не станет. Стена — это стена. Ее можно обойти. В нее можно постучать. Но если ты каждый раз, когда он закрывает тебе рот поцелуем, будешь говорить себе, что это любовь, то однажды ты обнаружишь, что живешь внутри стены. И выйти уже не сможешь.
— Мали…
— Я не говорю: бросай, — она покачала головой. — я говорю: подумай. Кем ты хочешь быть в этой истории: девушкой или землей, которую он себе присвоил. Это разные вещи, Мира. Очень разные. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.
Она снова переключилась на Максимку. Стала ворковать с ним, показывать цветок на тумбочке. Как будто и не было этого разговора.
А я сидела рядом и смотрела на них, на сестру, на племянника. И впервые задумалась всерьез о том, чего раньше старалась не замечать.
Что я люблю Яна. И что этого может оказаться недостаточно.
Его характер… Это ведь действительно бомба замедленного действия. А мой характер — ничуть не лучше. И найти компромисс нам будет крайне сложно.
Я вышла из палаты, когда за окнами уже начинало темнеть. Максимка сонно сопел у меня на руках, прижавшись щекой к плечу. Сумка тянула руку, в голове гудело от разговора с Мали.
Я все еще слышала ее голос.
«Ты — маленькая. А он — стена.»
Глупость. Я не была маленькой. Я сама принимала решения, сама за себя отвечала и вообще не нуждалась в том, чтобы меня кто-то спасал от собственного парня.
Но почему тогда каждый раз, когда Ян смотрел на меня своим тяжелым взглядом, я чувствовала себя именно так?
Будто передо мной стояла стена.
Высокая. Холодная. И очень хорошо знающая, что я все равно не стану биться об нее головой.
До общаги мы добрались уже после семи. Максимка проснулся в маршрутке, капризничал, тянулся к окну и умудрился испачкать мне кофту банановым пюре. Поэтому, когда я вошла в коридор, первое, чего мне хотелось, добраться до комнаты, уложить его и хотя бы десять минут посидеть в тишине.
Но тишины не было.
Из дальнего конца коридора донесся глухой удар.
Я остановилась.
Максимка у меня на руках вздрогнул и сонно загулил. Я крепче прижала его к себе и выглянула из-за поворота.
Ян стоял у стены возле окна.
Одной рукой он держал какого-то парня за ворот куртки, прижав его спиной к обоям. Парень был примерно нашего возраста, худой, бледный и настолько перепуганный, что даже не пытался вырваться. Его руки беспомощно повисли вдоль тела.
Ян выглядел спокойно.