Страница 65 из 88
– Всем доброго утра, – произнёс Рейв, и придворные задышали и зашептались, оживая. – Нам найдётся место, Сильвия? – это Рейв спросил у меня.
Но я видела, что за столом стоят кресла только для него и королевы. Надо ли мне сказать, что я постою? Или попросить стул?
– Подайте кресло для госпожи Сильвии, – велела королева и села рядом с мужем.
Тайком переведя дух, я повела Рейва к креслу, стоявшему рядом с принцем.
– Это – кресло для госпожи Сильвии, – сказал вдруг король с таким мученическим выражением лица, словно уронил полено на ногу. – Принесите кресло для… моего сына.
Кажется, он еле выговорил последние слова. Я внимательно посмотрела на него.
Боится садить Рейва рядом с принцем Гаральдом? Боится, что Рейв превратит Гаральда в серебряную статую?
Ладно. Не укусит меня этот Гаральд.
Скорее, я сама его укушу.
И я решительно повела Рейва вдоль королевского стола, усадила в придвинутое кресло с краю, а сама села по правую руку от принца Гаральда, делая вид, что не замечаю, как он злобно смотрит на меня и брезгливо отодвигается.
Как только Рейв сел, гости тоже уселись за столы. Такая почтительность мне понравилась, и я сразу же сказала об этом Рейву. Потом принялась рассказывать, что стоит на столе, спрашивая, что он хочет съесть.
За королевским столом кормили очень богато и разнообразно, и мне стало даже смешно, когда я вспомнила, как поразила меня первая трапеза в королевском дворце. Тогда я посчитала, что ничего роскошнее и быть не может.
Оказалось – может.
– Здесь хлеб с паштетом, – я подхватила тонкий ломтик пшеничного хлеба, зажаренный до хруста, на котором волнами лежал нежный, как крем паштет, откусила, прожевала: – с гусиной печенью. Очень вкусно. Будешь?
– Да, – ответил Рейв.
Я положила ему на пару ломтиков и постучала по краю тарелки, чтобы он знал, где лежит еда. Я держала его правой рукой за левую руку, и брала понемногу со всех блюд, снимая пробу.
– Отличный пирог с зайчатиной, – рассказывала я Рейву, – неплохие тушёные говяжьи почки в соусе… Будешь?
– Почки, – попросил он.
Тут же слуги пришли мне на помощь и положили в чашку почки в бархатистом подливе.
– Здесь, – я постучала по краю чашки, а потом вложила ложку в руку Рейву.
Он как раз расправился с паштетом.
Краем глаза я замечала, как смотрят на нас. С ужасом, с любопытством. Королева Герсимия начала спокойно есть, король мрачно сжимал вилку, а принц наблюдал за нами, не скрывая презрения.
Сопляк.
От него пахло чем-то дорогим, терпким, очень хорошим. Наверное, какие-то дорогие благовония. У Герсимии был флакон с розовым маслом, но от принца пахло не так сладко и нежно. Запах был строгий, мужской. Надо будет раздобыть для Рейва… Хотя, он и так приятно пахнет.
– Ещё тут тарелка на льду, – сказала я ему, наклоняясь так близко, что почувствовала запах его волос – как нагретый солнцем мох, как серебряное дерево в серебряном лесу, и как весенний дождь. – В тарелке какая-то ерунда вроде жабьей икры, но чёрная.
Принц фыркнул, но ничего не сказал, а Рейв спокойно ответил:
– Это икра редкой рыбы. Её привозят к нам издалека, очень редко. Попробуй, тебе понравится. И я тоже буду. Положи на хлеб, будь добра.
Я постаралась не показать, что слегка смущена. Рыбную икру я видела, но она была красная, и гораздо мельче… Чёрная икра… Кто бы мог подумать?
Новый вкус мне понравился. Нежнее, чем обычная икра, упруго взрывается на языке. Изысканно, богато…
– Ничего особенного, – сказала я, прожевав. – Интересна лишь как редкость. А так… похоже на жабью икру. Я её не ела, конечно же, но представить нетрудно.
Принц засмеялся. Не весело, а язвительно и зло.
– Зачем привела?!. – услышала я сдавленный от ярости голос короля.
Он обращался к жене.
– Он твой сын, – ответила Герсимия невозмутимо, подкладывая себе ещё рагу из почек.
– Ладно, его, – сквозь зубы произнёс король го величество. – А эту зачем?
– Отец, моя мать – святая женщина, – произнёс принц, откладывая ложку и откидываясь на спинку кресла. – Она, как наш Господь, готова протянуть руку даже блуднице.
– Гаральд! – одёрнула его королева.
– Разве я не прав? – наиграно удивился наследный принц. – По-моему, жить с мужчиной без венчания называется блудом.
– Гаральд, заткнись, – произнёс король таким тоном, что принц озадаченно замолчал.
Я обернулась и посмотрела на принца в упор. Этот сопляк упрекал меня, не зная, что сам родился бесславным ублюдком. И что только доброта Рейва спасла его от вечного позора незаконнорожденного. А сейчас эта неблагодарная свинья сидела рядом со старшим братом и позволяла себе оскорблять его женщину.
– Сильвия, – позвал меня Рейв, и я нехотя отвернулась от принца Гаральда.
– Он не знает, – шепнул Рейв мне на ухо. – Не говори ему ничего.
– Как скажешь, дорогой, – ответила я, покосившись на Гаральда и с удовольствием заметив, что его так и передёрнуло.
Постепенно все немного успокоились и продолжили есть. Что касается меня, я поела с удовольствием, помогла Рейву промокнуть губы салфеткой, и когда принесли сладкие блюда, позволила себе повыбирать – что предпочесть. Фрукты, вываренные в меду, орехи в золотистой карамели, крохотные пирожные из воздушного теста с кремом или хрустящее масляное печенье.
Сладости понравились мне ещё больше, чем чёрная икра, и это почти примирило, что приходилось сидеть рядом с Гаральдом. Он, кстати, больше ни к чему не притронулся. Так и просидел всю трапезу, скрестив на груди руки. Ему же хуже.
– Если ты не слишком занят, – обратился вдруг король к Рейву, – я хотел бы поговорить с тобой.
Я не успела подсказать Рейву, что королевские слова предназначены ему, потому что Рейв сам догадался.
– Хорошо, – ответил он. – Придёшь ты или прийти мне?
– Буду ждать тебя в моих покоях, – буркнул король, вытирая рот салфеткой и бросая её на стол. – Не задерживайся.
Он встал, и тут же гости и придворные вскочили, торопливо заканчивая еду.
Король вышел, и следом за ним потянулись вельможи и слуги. Королева Герсимия тоже отставила недопитый кубок и поднялась из-за стола. Принц вскочил, едва не опрокинув кресло, и быстрым шагом направился вон из зала. Следом за его высочеством, как и за королём, побежали пышно разодетые юнцы и несколько смазливеньких девушек.