Страница 63 из 88
Мышастая тонконогая лошадь королевы Герсимии догнала мою белую кобылицу, перегнала, и королева с неожиданной силой схватила мою лошадь под уздцы, одновременно поворачивая в сторону и заставляя меня остановиться.
– Ты что делаешь?! – зашипела королева на меня, бросая мне поводья.
Глаза её сузились, волосы от быстрой скачки растрепались, плащ, застёгнутый золотой брошью, съехал на одно плечо.
– Решила шею себе сломать?
Но я только рассмеялась в ответ, оглаживая лошадь по атласной шее.
Пожалуй, мне никогда не было так хорошо.
Почти никогда… С Рейвом, конечно, гораздо лучше…
– Никогда так не делай! – продолжала отчитывать меня Герсимия. – Ты понимаешь, что не должна оставаться одна, без слуг? И не должна показывать им, что ты легкомысленная, как воробей!
– Да ладно, это вам надо соблюдать приличия, – ответила я, ничуть не обидевшись, – а мне это не нужно.
– Рейв считает, что нужно, – произнесла она сквозь зубы и вдруг бросила на меня острый, пронзительный взгляд. – Он… сказал тебе, зачем учит тебя королевским манерам?
– Не-а, – ответила я, нарочно показав ей отсутствие всяких манер, хотя уже знала, что «не-а» говорят только простолюдины. – Ему так хочется.
– Странное желание, – пробормотала она и приказала: – Возвращаемся! И не вздумай больше вырываться вперёд.
– Хорошо, хорошо, – заверила я, страшно довольная этой прогулкой.
В этот вечер я взахлёб рассказывала Рейву, как мне понравилось ездить на лошади, и как хорошо у меня это получалось.
– Даже старый конюх Малькольм похвалил меня, – хвасталась я, когда мы с Рейвом принимали ванну.
Он держался за края, а я поливала его из серебряного ковша, растирая мылом медленно, чувственно, наслаждаясь каждым прикосновением к его крепкому телу.
– Возможно, в той жизни, которую ты не помнишь, ты была хорошей наездницей, – подсказал Рейв.
– Возможно, – согласилась я беззаботно. – Давай купим нам в серебряный лес лошадь? Даже двух лошадей. Будем кататься по лесу вдвоём… – я замолчала, потому что поняла, что сказала глупость.
Рейв не сможет ездить на лошади. Превратит в серебро поводья, седло, если его затронет, а то и само несчастное животное.
Заснули мы поздно, а ночью пошёл дождь. Настоящий, не серебряный. Рейв спал, а я проснулась и долго лежала, глядя, как луна туманно светит из-за туч, и по стеклу вода стекает ручьями.
Вода… ручьи…
Потом я уснула и увидела сон – будто плаваю в какой-то реке, под дождём, ловко ныряю, переворачиваюсь на спину, гляжу в небо… Потом гляжу на свои руки и вижу, что они не человеческие, а… лапы выдры.
Я вздрогнула и проснулась.
Было уже утро, Рейв ещё спал, обняв меня, а у меня колотилось сердце.
Выдра…
Трактирное прошлое слишком крепко сидело во мне. Пусть в бархатных платьях, пусть в шёлковых туфлях, но я осталась всё той же Выдрой – человеком без прошлого, без памяти, без родных, без всего. У меня был только Рейв. Всё остальное – это обман, мишура. Это не моё, не принадлежит мне. А вот Рейв… Я смотрела на него спящего и плохие мысли, навеянные сном, таяли, как тучи на небе.
Снова засветило солнце, утро начиналось, и я поцеловала своего принца в нос, чтобы разбудить.
Скоро должна была появиться королева Герсимия, и мои учения снова должны были начаться.
Кому они только были нужны?..