Страница 6 из 88
Оглянувшись, я увидела в траве зайца – совсем как живого, у которого можно было различить и усики на носу, и каждую шерстинку на ушах и хвостике. Такая тонкая работа! И кто-то оставил это сокровище в лесу! Бросил!..
Схватив зайца под бока, я с усилием подняла его. В нём было фунтов восемь веса! Толстый Торстен с ума сойдёт! И почему я раньше не догадалась сходить в этот лес?!.
Дотащив зайца до ведра, я попыталась засунуть его внутрь, но заяц был толстый, и уши мешали, в ведро он никак не помещался. Может, донести его просто так? Но мне нужно ещё серебро – чтобы продержаться какое-то время, как окажусь на свободе. Ухо этому зайцу точно не отломаешь. Надо найти что-то поменьше… Ветки. Серебряные ветки.
Бросив зайца, я подбежала к ближайшим деревьям. Увы, и на них серебряные листья росли слишком высоко. Я попыталась залезть по серебряному стволу, но постоянно соскальзывала.
Нет, так не пойдёт…
Снова оглядевшись, я заметила и с сожалением отвернулась от прекрасной статуи оленя, искусно отлитой из серебра, стоявшей почти у самой кромки озера… Что же взять?..
Солнце выглянуло из-за серебристых крон, просияв ярко и чисто, и земля по ту сторону озера блеснула, как покрытая снегом.
Опавшие листья!..
Припустив бегом вдоль берега, я только шагов через сто вспомнила о брошенном ведре.
Ладно, соберу в подол. До ведра как-нибудь дотащу.
Серебряные травинки хрупали под ногами, а потом застучали серебряные листья – блестящие, новенькие, как только что отлитые монетки.
Упав на колени, я принялась сгребать их в подол юбки, прихватив его кульком. Главное, чтобы ткань выдержала. Но Торстен не тратил на меня тонких тканей. Моё платье больше походило на мешковину. Кто же знал, что грубая ткань придётся так кстати?
Наконец, листьев было собрано достаточно, и я попыталась встать со своей драгоценной ношей. Мышцы задрожали от натуги, и подол затрещал, но я всё-таки поднялась и поковыляла обратно. Сердце билось и от тяжести, и от волнения.
Столько серебра! Заплачу долг, уеду… далеко уеду!..
Я с трудом сделала несколько шагов, выдохнула, случайно посмотрела в сторону – и чуть не вскрикнула от страха. Не вскрикнула, но подол юбки выпустила, и листья посыпались вниз, больно ударив меня по ногам.
Но я почти не заметила боли, потому что в зарослях бузины стоял человек. И смотрел на меня. И лицо у него было такое, что и в страшном сне не привидится…
Оно было серое, словно осыпанное золой, и его искажала гримаса ужаса и боли – рот широко открыт, глаза выпучены.
Только проходило мгновение, другое, а глаза так и оставались выпученными, а рот – открытым. Ничего не менялось, и я, немного отдышавшись, осмелилась подойти поближе.
Это не человек. Это – статуя. Огромная серебряная статуя.
Человек сделан в полный рост. И будто бежит. Руки согнуты в локтях, кулаки сжаты, ноги согнуты в коленях, одна нога зависла в воздухе, другая касается земли носком сапога. Даже сапог сделан искусно – видны все шовчики, все складочки.
Я протянула руку и слегка толкнула статую. Она качнулась и тяжело упала.
Статуя…
Фу ты… Мне подумалось, что я увидела колдуна. Или чёрта какого-нибудь.
Чуть поодаль стояла ещё одна статуя – тоже бегущего человека. Куртка на нём была с оторванной пуговицей – пуговица висела на тонкой серебряной канители, а на рукавах были прорехи. Рот статуи тоже был уродливо разинут, словно в истошном крике.
Зачем надо было тратить драгоценный металл на статуи уродливых оборванцев, в нелепых позах, да ещё и ставить их здесь, в лесу?
Говорят, в столице есть статуя принца Рейва, и она целиком из серебра – король поставил в память о сыне, который победил дракона и погиб. Принцу было всего двадцать два года. Вот на что надо тратить серебро и мастерство – на статуи героев. А не на это…
Немного дальше я заметила третью статую - мужчина присел на корточки и закрывал голову руками. Словно боялся чего-то…
Или кого-то?..
Дракона? Колдуна?..
Радость от нежданного богатства исчезла мгновенно. Вебранд говорил, что его брат окаменел, когда пошёл колдовской дождь. А что если брат не окаменел, а… превратился в серебряную статую? Тогда все эти люди, все эти звери… Взгляд мой упал на серебряную лисицу, которая высунула из кустов острую морду, да так и застыла навечно.
Дождь…
Я взглянула на небо, и похолодела – над лесом собирались тучи. Низкие, серые тучи. Явно дождевые. Неужели, это место почувствовало нового охотника за серебром, и сейчас отомстит?..
Тучи наползали, словно там, в небесах, ревела настоящая буря. Забыв о серебряных листьях, я бросилась бежать вдоль берега озера и внезапно поняла, что спасаюсь бегством точно так же, как те мужчины, превращённые в статуи. Если не успею, то и моя фигура с дико разинутым ртом будет украшать это прекрасное и страшное место!
Я бежала, не разбирая дороги, не глядя под ноги. Вдоль берега, потом прямо – и вон из этого леса! Как можно быстрее! Прочь!..
Небо темнело, тучи казались свинцовыми, а не серебряными – я постоянно задирала голову, боясь, что вот-вот закапают первые капли.
Когда я в очередной раз посмотрела на небо, а потом – перед собой, то увидела ещё одного человека, превращённого в серебряную статую. Он сидел на камне, на берегу озера. Странно, что я не заметила его первым, тогда бы меньше испугалась. Наверное, этот человек сидел здесь уже много лет, потому что серебро потемнело и казалось почти чёрным. Человек сидел сгорбившись, поставив локти на широко расставленные колени. Кисти рук были почему-то светлыми…
И тут статуя подняла голову. Лицо тоже было светлым, но вовсе не серым.
Это не статуя, это человек. Живой. Мужчина.
Бородатый… похож на бродягу… Рваная, не застёгнутая одежда… Вся грудь нараспашку, когда такой пронизывающий ветер… Стоптанные сапоги явно слишком большие. Длинные чёрные волосы – спутанные, свалявшимися прядями падали на лоб, и мужчина дёрнул головой, пытаясь отбросить их. Ко лбу прилип листочек – тёмный, не серебряный…
Вот мужчина неловко поднялся, повёл перед собой рукой и сделал острожный шаг.
Слепой!..
Я, собиравшаяся по прямой убегать вон из серебряного леса, резко свернула и помчалась к несчастному слепцу, завернувшему туда, куда не следовало.
Он услышал мои шаги и тяжёлое дыхание и резко обернулся ко мне.
Глаза у него были тёмные, но они не нашли меня, они застыли, глядя куда-то поверх моей головы.
- Кто здесь? – крикнул мужчина и отшатнулся, поскользнувшись на камнях.