Страница 17 из 88
Давно могла бежать по лесу, с серебром под мышкой. Зачем я подошла к кровати? Зачем?
Теперь надо ждать, пока он снова уснёт…
Но колдун, похоже, спать не собирался. Он беспокойно зашевелился, взгляд его бесцельно блуждал, а сам он пытался сесть. Когда ему это удалось, он потянулся и ухватил зубами какой-то ремешок, свисавший из-под балдахина.
Потянул и… наручники отпустили его, развязавшись каким-то хитрым образом.
Забыв, как дышать, я отступила на шаг, и очень вовремя это сделала, потому что колдун уже спустил ноги с постели.
Промедли я чуть-чуть – и мы бы с ним столкнулись.
Я осторожно выдохнула и отступила ещё на шаг – но сглупила, отошла не к двери, а к противоположной стене, до боли сжимая ключ в ладони.
Почему он проснулся? Неужели, я его разбудила?
Колдун посидел на постели, опустив лохматую голову, потом шумно вздохнул, потерев лицо ладонями, и поднялся.
Ну ясно, решил прогуляться до нужника. Пусть идёт.
Только я напрасно надеялась, что колдун выйдет из комнаты. Пошёл не к двери, а к столу, с которого я взяла книгу. У меня холодные мурашки пробежали вдоль спины. Неужели, почувствовал, что я украла книгу?..
Но колдун не стал ощупывать стол, а всего лишь опёрся на столешницу и снова тяжело вздохнул. Почти простонал.
Теперь он находился совсем близко. Если протянуть руку, можно было коснуться его плеча. Коснуться и спросить – нужна ли помощь.
Глупые мысли… Я уже предлагала ему помощь. Когда приняла за бродягу и решила спасти. А он испугался вовсе не меня… Он испугался… Испугался, что превратит меня в серебряную статую… Но я не превратилась… Почему?.. Что во мне такого особенного?
Я видела, как пальцы колдуна вцепились в край столешницы. Словно хотели его сломать. Только как сломаешь серебро? Да ещё когда оно такой толстой плитой. Но чего он стонет-то?..
Колдун как-то странно сгорбился, потом выпрямился, запрокинув голову, потом снова сгорбился, и тут я поняла, что с ним было не так.
Я видела такое в трактире, и ошибаться не могла. То, как колдун вздохнул, как подвинул бёдрами – всё это говорило о неутолённом мужском желании.
Вот оно. То, чего я боялась.
Сейчас потащится в мою комнату…
Успею ли я убежать? А может…
Я повела глазами по сторонам, потом осторожно наклонилась и подняла серебряное полено. Надо ударить колдуна по голове. А потом – прочь отсюда.
Главное, чтобы он меня не услышал, пока буду подходить. Я сделала острожный шаг, потом ещё шаг.
Колдун ничего не подозревал. Всё так же стоял, оперевшись о стол, и тяжело и рвано дышал. Я придвинулась к нему ещё, и тут он выпрямился и взялся за большую серебряную пряжку на поясе.
Что-то тихо щёлкнуло, и пряжка с хитрым замочком открылась. Колдун потянул её, распуская ремень, а потом потряс ногой, позволяя штанам свалиться до щиколоток, и переступил через них. Теперь он стоял в одной рубашке, повернувшись ко мне боком.
Стали видны ноги – ровные, мощные, как колонны, с выпуклыми мышцами на икрах и ляжках. До этого мешковатые штаны скрывали их, а теперь мне совсем некстати подумалось, что у колдунов не должно быть таких ног. Такие ноги – они должны быть лишь у воинов. А колдуны – они ведь за столом сидят, книги читают. Их сила не в теле, а в уме…
Пока я думала эти глупости, колдун опять опустил голову, ухватил зубами рубашку на груди, подтянул её немного вверх и… и взял себя рукой за то самое место пониже живота, которое мужчины любят совать в каждую понравившуюся женщину.
Едва не уронив полено, я застыла, словно всё-таки обратилась в серебряную статую.
Двигая правой рукой, колдун начал ласкать сам себя, опираясь на стол левой ладонью.
Сначала он двигал рукой медленно, потом движения его убыстрились, и дыхание сбилось, стало тоже быстрым, коротким, прерывистым.
И я тоже вздохнула коротко, резко, потому что внезапно не хватило воздуха.
Серебряное полено было забыто, и теперь я прижимала его к груди, не в силах оторвать взгляд от того, что происходило передо мной, в залитой лунным светом комнате.
Потому что я никогда не видела такого – чтобы мужчина удовлетворял себя сам, когда рядом находится женщина. Такое бывало, только если у нашего постояльца не хватало денег на ночные утехи. И то, что они тогда вытворяли – это было мерзко.
Церковь порицала рукоблудие, хотя по моему мнению, лучше бы мужчины пихали свои отростки в кулак, чем в несчастных женщин.
Там, в трактире, это выглядело тошнотворно и мерзко. Но здесь…
Сейчас мне противно не было. И я не понимала – почему. Хотела понять – и не понимала, потому что мысли метались в голове, как плотва утреннего улова в ведре. Пытаешься поймать этих рыбёшек – и никак не получается. Они выскальзывают из ладони, мечутся, плещут серебристыми хвостами… Так и мои мысли – как я ни старалась ухватить их за хвостик, всё никак не получалось. Я могла только смотреть на мужчину, стоявшего рядом со мной, чувствовать запах его тела – запах лесного мха, металла и дождя. Раньше я и не подозревала, что мужчины могут так пахнуть. Обычно они пахни потом, рыбой или пивом.
Судорожные короткие движения всё убыстрялись, а я была, как заворожённая. Напряжённое лицо колдуна… мелькающая крепкая и смуглая рука… мускулистые ноги – тоже напряжённые каждой жилкой… Сила, мощь, страсть… Неужели, именно это имели в виду «дочки» Торстена, когда томно закрывали глаза, рассказывая об особо приглянувшемся посетителе верхних комнат? Нет, не может быть. Мужчины, подобные этому, к нам в трактир не захаживали.
- А-а… А-а!.. – простонал колдун почти в полный голос, но сразу же стиснул зубы до скрипа и застонал глухо, не разжимая губ.
Он дёрнулся всем телом, запрокинул голову и выдохнул так, словно душа отлетала в иные миры. На каменные плиты пола пролилось семя, а колдун снова глухо простонал – на этот раз не удовлетворённо, а мучительно, словно то, что он сделал, не принесло ему облегчения, а только боль.
Более того… Я увидела, как он зажмурился, помотал головой, а потом стукнул кулаком по столу. Несильно, без замаха, но с такой яростью, с таким отчаянием…
Всё-таки я выронила полено.
Серебряная болванка упала мне прямо на ногу, и я чудом не вскрикнула и смогла не зашипеть от боли. Меня спасло, что сапоги на мне были из жёсткой кожи, на три пальца больше моей ноги. Сапог смягчил удар от падения, но полено, всё-таки, стукнуло по камням.
Колдун резко повернул голову, прислушался, стараясь удержать дыхание. Я замерла, не смея даже моргать.