Страница 4 из 121
Пролог
В такие ночи, как эта, она теряется в чувстве обожания.
Рамона Уайлдер кружится по сцене, каблуки на платформе угрожают ее жизни каждым шагом. Длинные темные волосы струятся за ней, чудесным образом распутавшись даже после девяноста минут выступления. У нее жар и она вспотела больше, чем обычно, и, возможно, простудилась, но эти 21 000 человек часами ждали в мокрый снег, чтобы попасть на арену, — они заслуживают шоу, которое не будет выглядеть так, будто она ходит во сне.
Как обычно, свет слишком яркий, чтобы она могла видеть дальше первых нескольких рядов. Публика - бледно-желтое пятно в тон обложке ее последнего альбома, на которой она распростерта на обломках гигантского торта. Есть ажурные сети и тюль, клетчатые мини-юбки и корсетные топы. Почти безответственное количество блесток. Ее поклонники всегда наряжаются ради нее, и она любит их уверенное выражение девичества даже больше, чем ненавидела соскребать сливочный крем со своих ресниц.
Но завтра ... завтра она разобьет им сердца.
“Милуоки!”
она кричит в микрофон, и они приветствуют ее так, словно это название их любимой песни. Она придает своим глазам лани и губам цвета вишни выражение драматической озабоченности. “Милуоки, мне нужна твоя помощь”.
При этих словах она немного выжидает, пока толпа затихает. Разрозненные
возгласы
. Сотни телефонов были направлены на ее лицо.
“Я немного нервничаю, ” продолжает она серьезным голосом, “ потому что прошло много времени с тех пор, как вышла эта следующая песня, и я не уверена, что помню, как она звучит. Я думаю, это что—то вроде... ” Она напевает припев, нахмурив брови. - Что-то вроде этого, да?
Смех прокатывается по арене, хотя большинство из них видели, как она исполняет этот эпизод онлайн. Девочка в третьем ряду, которая не старше семи лет, сидит на плечах матери или сестры. Она весь вечер распевала во все горло. Рамона смотрит ей в глаза. Машет ей рукой.
Она все еще напевает, намеренно фальшивя, пока ищет мелодию. - Боже, мне так неловко. - Она прикусила нижнюю губу, а затем спросила: - Кто-нибудь здесь знает эти слова?
Их крики - это удар дофамина прямо по ее венам, такая чистая радость, что она почти может игнорировать зуд в горле и страх, что ее голос сорвется. Слава богу, у нас есть бэк-вокалисты.
Ее гитарист берет знакомый хрустящий аккорд, а затем Рамона начинает песню, которая сделала ее знаменитой.
Это последняя остановка в ее мировом турне Wasted Potential, которое стартовало в Лос-Анджелесе пять месяцев назад, проехав через всю страну и добравшись до Канады, перед чередой концертов в Великобритании и Европе, а затем обратно на Средний Запад для нескольких заключительных концертов, о которых пока никто не знает, являются ли они ее
заключительными
. Ни ее родители, ни продюсеры, ни Лен из звукозаписывающего лейбла. И уж точно не Таниэль, солист ее первого номера, с которым она встречалась гораздо дольше, чем планировала, и который настаивает на том, чтобы носить это имя, несмотря на то, насколько неудобно его произносить, и на огромное количество лучших вариантов прозвища для Натаниэля.
Она хотела, чтобы сегодняшний вечер стал настоящим грандиозным финалом. Лучшее шоу в ее жизни, то, которое определит ее карьеру, даже когда она ее завершит.
Вместо этого она щиплет себя за лодыжку во время первого припева и проводит оставшуюся часть песни, сосредоточившись на том, чтобы скрыть боль на лице. Это скорее всхлип, чем крещендо, но никого из фанатов, похоже, это не волнует. Конфетти в форме сердечек дождем сыплются с потолка, пока она посылает воздушные поцелуи публике, обнимает своих танцоров и свою группу, благодарит всех за то, что они там. За поддержку в этом туре. За то, что она смогла это сделать.
Она хочет, чтобы этого было достаточно, их обожания, и лента вины туго обволакивает те части ее живота, которые не сдавливаются кожаными шортами с высокой талией. Может быть, так бы и было, если бы дело касалось только музыки.
Но в том—то и дело, что дело никогда не сводилось только к музыке.
Затем она оказывается за кулисами, и кто-то сует ей в руки бутылку газированной воды, кто-то прикладывает пакет со льдом к ее лодыжке, кто-то помогает ей расстегнуть эти богом забытые туфли. Она убирает волосы и конфетти с лица и
дышит
.
Это должно ощущаться как большее облегчение.
“Ты была невероятна, детка”, - говорит Таниэль, наклоняясь для поцелуя, хотя она слишком измучена, чтобы подставить ему что-либо, кроме своего лба. “Так чертовски сексуально”.
Она протягивает руку, чтобы погладить его по щеке. “ Спасибо, Таниэль. Просто потому, что она ненавидит это претенциозное прозвище, она старается использовать его как можно чаще. “Думаю, я в десяти секундах от того, чтобы потерять сознание”.
“Ты должна позволить мне пригласить тебя куда-нибудь отпраздновать”. Предложение сопровождается рукой на ее заднице, потому что то, что он на самом деле подразумевает под
празднованием
, - это то, что она отсасывает ему в его гостиничном номере, прежде чем имитировать оргазм, что больше похоже на представление, чем на все, что она когда-либо делала на сцене. И как бы привлекательно это ни звучало —
“ На самом деле я просто хочу спать. Две недели подряд. Она кашляет в локоть, но это никак не уменьшает давление в груди. “И я, возможно, начинаю болеть”.
- Мы могли бы поспать потом, - предлагает он, приподнимая бровь, и она удивляется, как вообще купилась на это.
Скоро,
напоминает она себе.
Скоро все закончится.
Ее родители спускаются, ее мать натянуто улыбается Таниэлю и пренебрежительно машет рукой. Диэнн Уайлдер, которая занимается ее продвижением и мерчендайзингом, и Бек Уайлдер, который занимается ее музыкой, совместно руководят ею со времен ее детской телевизионной карьеры, ее роли в сериале "
Жизнь Греты!"
это сделало ее кумиром подростков еще до того, как ее дебютный альбом побил все эти рекорды.
“Они могли видеть твою нижнюю часть живота в последних трех песнях”, - говорит Диэнн, передавая Рамоне полотенце, чтобы она могла промокнуть пот с лица. В одно мгновение облегчение сменяется слишком знакомой эмоцией: стыдом. “Я знала, что кожаный бюстгальтер - это катастрофа, ожидающая своего часа. Еще одно вращение, и у тебя засверкали бы соски.