История одной ненависти

Глава 6.

Проснулась посреди ночи, как от толчка, сразу выйдя из состояния сна. Болело все: запястья, ладони, ссадины на коленях и локтях, длинная царапина на бедре, даже кончики пальцев, пораненные в борьбе с решеткой. Ныли все мышцы, запоздало реагируя на стресс и непривычные нагрузки. Села на кровати, осмотрелась.

На мне была шелковая ночнушка, в которую меня заботливо переодела Ларка. Рядом, обнявшись, спали Арти с Ларой.

Стараясь не стонать и не кряхтеть от боли, выбралась из постели, накинула на себя шелковый халатик и поплелась в кухню. Сна не было ни в одном глазу, надо отвлечь себя от боли каким– нибудь действием.

Я всегда любила ночь. Любила заниматься ночью, в тишине, когда никто не мешает. Мне нравилась особая атмосфера, тишина и уютность ночи, ее загадочность. Не желая разбивать эту таинственность ярким светом, зажгла бра над столом и поставила чайник.

В кухне, был наведен полный порядок – никаких следов поздних посиделок. Наверняка Ларка прошлась с амулетом.

Помимо библиотеки, кухня была моим любим местом в этом доме. Видимо это неискоренимо в любом русском человеке. По мне так, кухня — это сердце любого дома.

Ожидая, пока закипит чайник, подошла к окну и открыла створку рамы. На меня хлынул наполненный влагой свежий ночной воздух и звуки ночного города.

Желтые фонари освещали деревья вдоль дороги, проехал одинокий экипаж, слышалась песня, выводимая пьяненьким хором загулявших студентов, доносился низкий гул ночного города. Наискосок от дома, буквально через дорогу, находилась небольшая круглосуточная лавка, у дверей которой стояла небольшая компания, громко смеявшаяся. Из дверей лавки вышел человек, видимо «гонец за продолжением», подняв руки, он продемонстрировал компании бутылки, вызвав громкие возгласы одобрения.

– Руки болят? – раздался голос у меня за спиной.

От неожиданности вздрогнула и резко обернулась. В проеме двери стоял Итан, одетый только в брюки, с голым торсом.

– Ты меня напугал!

– Извини, я не хотел.

Он притворил за собой дверь, подошел и посмотрел мне в глаза. Мы смотрели друг на друга, остановив время, ощущая нечто нереальное – узнавание, признание, единение, проваливаясь куда– то в непознанное, может, друг в друга, в глубь веков, бог его знает! Но точно – вместе!

Вот кто, переживая такие моменты, может понять, откуда что берется? Я не знала. Это было словно волшебство, пусть только на краткое мгновение!

Громко щелкнул, как выстрелил, в полной тишине закипевший чайник, разбивая это взаимное познание и возвращая в действительность.

Итан дотронулся кончиками пальцев до моей щеки и, забыв придать вопросительности предложению, сказал:

– Ты выйдешь за меня замуж!

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – почему– то шепотом, не отводя от него глаз, спросила я.

– Утверждаю!

Он притянул меня и, оторвав от пола, крепко прижал к себе сильными, самыми замечательными в мире руками! Я повисла на нем, сцепив руки и ноги у него за спиной. Итан подтянул повыше, одной рукой подхватив под попку, другой крепко обняв за спину, и стал не спеша расхаживать по кухне, слегка покачивая, пытаясь унять мою боль в запястьях.

Мне казалось, что он чувствовал меня всю и очумел от этих ощущений. Он точно знал, что я его, вся, вместе с этим халатиком и ночнушкой под ним, и всеми трудными мыслями в голове, с проблемами, страхами, со всей своей силой и слабостью. Так получилось. Так просто и незатейливо, без выкрутасов получилось! Итан был горячий, такой горячий, что раскалилась и моя кожа, как от ожога! Я чувствовала его возбуждение, даже его мысли! Положив голову ему на плечо и, вздохнув, сказала:

– Я о тебе ничего не знаю, кроме таких незначительных деталей, как ключ от наручников в пряжке ремня.

– А я тебе все расскажу! – весело пообещал он.

Я вдруг поняла, что ему приходится сдерживаться и постоянно напоминать себе, что мне больно и единственное, что мне сейчас нужно, – это успокоение. И я точно знала, что рука, поддерживающая меня под попку, посылает сигналы не в мозг, а ровно в противоположном направлении.

– Нам нельзя, – помогая ему, сказала я. – В целом потому, что у тебя уголовное дело, где я главная подозреваемая, и в частности потому, что в доме спят люди. Давай чаю попьем и поговорим.

– И то и другое обстоятельство меня вряд ли остановит! Но нам и в самом деле нельзя – ты вся в порезах и царапинах.

– А это вряд ли остановило бы меня, – ответила в тон ему.

– Молчи, женщина! А то люди в доме прослушают полный курс необузданного секса!

Он усадил ее меня стул, поцеловал в лоб и отошел – подальше от искушения.

– Молчу! Чаю?

– А давай лучше по коньяку! У тебя же руки болят.

– Ну давай! – согласилась я.

– Ты сиди, – остановил меня Итан, когда я поднялась. – Я сам все достану.

Он открыл холодильный шкаф и стал выставлять на стол остатки закуски, достал с полки две рюмки, и стоявшую там же бутылку коньяка.

Я зачарованно следила за его действиями. Поймала себя на том, что еще никогда не видела, чтобы мужчина накрывал на стол. В семье у нас как– то не принято было, мама не любила, когда кто– то вмешивался в ее кухонное хозяйство, тем более папа, который с удовольствием и не вмешивался, а Альберт – и говорить нечего.

Итан, расставив все на столе, разлил коньяк по рюмкам и сказал:

– За обезболивание!

Чокнулись и выпили. С удовольствием откусывая лимон, Итан сообщил:

– Сразу снимая лишние вопросы, сообщаю: я не женат и детей у меня нет.

– А был?

– Был, но давно. Развелись. А про тебя у меня и так все запротоколировано.

– Ужас какой– то! Никаких секретов и женской таинственности!

– В тебе целый вагон женской таинственности! – рассмеялся он. – А разгадывать секреты моя специальность.

– Почему ты выбрал эту профессию?

– Знаешь, что ты совершенно неординарная? – спросил Итан, весело хохотнув, даже головой покачал. – Вместо того чтобы спросить про жену и почему я развелся, что непременно сделала бы любая женщина, ей это логичнее и интереснее, ты спрашиваешь о выборе профессии!

– Ну хочешь – спрошу, почему развелся? – спохватилась я, хотя это было не так интересно, как другим обозначенным им женщинам.

Итан задумался, посмотрел в темное окно, пытаясь, наверное, сформулировать ответ для себя самого.

– Удивительно, но я только сейчас понял, что никогда этого не озвучивал, да и мысленно не задавал себе такого вопроса. Так получилось. Школу я окончил с золотой звездой

[17]