История одной ненависти

– Нет! – возразила я. – Я понимаю, что это как в плохом детективе – героиня цепляется за героя, мешая ему действовать, но, во– первых, одной мне страшно, а во– вторых, ты держишься на одном адреналине и, если расслабишься, можешь отключиться.

Он внимательно на меня посмотрел и согласился:

– Тогда возвращаемся. Найдем удобную позицию.

Вернулись к первому цеху, но внутрь не пошли, а, увидев лежавшую недалеко от здания большую кабельную катушку, спрятались за нее. Итан сел на землю, устроившись так, чтобы видеть ворота и подъезд к цеху, а я села лицом к нему, облокотившись спиной о деревянную поверхность катушки.

– Так откуда ты их знаешь, Итан? – спросила я.

– Две недели назад мы с Роланом и его ребятами арестовали с поличным некоего Фурсмайна, он же Фурс, с одним из соратников. Фурса разыскивали за убийство, он является лидером одной преступной группировки, хотя в нынешнее время это атавизм, группировок, как таковых, уже и не осталось, а эти ребятушки отстали в развитии годков эдак на двадцать. Кесарь – его правая рука и тоже находится в розыске, как и остальные четверо. Все их деяния доказаны, есть свидетели, так что всех ждет довольно внушительный срок, а некоторых и не только… Вообще– то, они проходят по другому ведомству, все это сложно и неинтересно, просто так случилось, что они проходили и по нашему делу, мы их взяли и передали коллегам.

– Если я правильно поняла, убивать тебя они не собирались?

– Да кто их знает! У них ко мне старые счеты, хотя такой мелкой сявкой я уже давно не занимаюсь, но крови им в свое время попортил немало.

– А я для них просто подарок небес, они бы мною тебя шантажировали, заставляя закрыть дело?

– Дело закрыть нельзя, оно прошло через все инстанции и через прокуратуру, это просто невозможно. Скорее всего, они хотели с моей помощью устроить побег Фурсу.

– Понятно.

Я не стала спрашивать, согласился бы он с их требованиями, когда я становилась разменной картой, но он понял, о чем я подумала, и ответил сам:

– Я бы согласился! Хрен с ним, с Фурсом и его шарашкой. У нас очень толковые ребята работают, его быстро взяли бы, невзирая на всю его мнимую крутизну, и его шушеру тоже. Но это не гарантировало бы того, что они тебя отпустят.

– Я понимаю. Слава Богине, этого не случилось!

Он положил ладонь мне на щеку, повернул к себе лицом и заглянул в глаза.

– Случилось! Тина, я бы никому тебя не отдал и сделал бы все, чтобы вытащить!

– Я знаю!

Я действительно не сомневалась, что он бы меня вытащил!

Теперь точно знала. Он меня вытащит откуда угодно!

– Тина, ты можешь рассказать сейчас подробно, что запомнила из их разговоров?

– Могу.

Я стала рассказывать с того момента, как мы подошли к машине, удивляясь, как подробно, в деталях запомнила каждую мелочь. Страх обострил восприятие происходящего, помимо моего сознания записав очень точно, как на видеопленку, события, слова, действия в памяти.

– Кто– то едет, – прервал мой рассказ Итан.

Я резко замолчала и услышала шум подъезжающей машины. Итан достал переговорник и набрал номер.

– Итан, мы у ворот, – сразу ответил Ролан.

– Оперативно, – порадовался Итан. – Кесаря с командой пока нет. Ждем– с. В сторожке отдыхает упакованный Зик. Давай, давай, Ролан, машины скорее убирайте, они уже на подходе!

Он встал и помог мне подняться.

– Бегом к машине! – скомандовал он.

И я побежала к въезжающей на территорию черному автомобилю, из которого выскочил Ролан, распахивая, чуть не на ходу, заднюю дверцу. Мы с Итаном рыбкой занырнули на заднее сиденье, Ролан сел впереди, и машина рванула с места, объезжая здание цеха. За ними ехали два омнибуса

[16]

[Омнибус —многоместная повозка на конной тяге, в данном случае на энергетическом амулете, вид городского общественного транспорта, предшественник автобуса.]

с группой захвата. В считанные секунды все рассредоточились так, чтобы их не было видно от ворот и входа в первый цех.

– Ну что, Ролан? – спросил весело Итан. – Представление начинается? Как вы так быстро– то?

– Группа захвата возвращались с другого задания, когда их перехватил наш вызов, им по пути оказалось сюда, полчаса езды. Ну а генерал, узнав, что за дела с его следаком случились, подогнал нам сопровождение с сиренами. Ценят тебя, мой дорогой, ой ценят! – хитро улыбался Ролан.

Из омнибусов выскакивали бойцы группы захвата и занимали позиции. К нам подбежал командир отряда:

– Итан, живой?

– В порядке, Андрес, в порядке. Нас держали в дальней комнате цеха, перед ней есть небольшой коридор, метра три.

– Разберемся, – пообещал командир и, посмотрев на меня, предложил: – Мисс надо бы к нам в омнибус, у нас там лекарь.

– Я подожду, спасибо, – чинно ответила я.

Командир отряда замер на мгновение, как будто прислушиваясь к чему– то, и отдал резкий приказ совсем другим тоном:

– К нам пожаловали гости. По местам.

Итан вытащил из– за спины и передал Ролану револьвер:

– Трофейный.

Ролан кинул его к заднему стеклу. Мужчины быстро выбрались из машины и побежали к углу здания. Ролан на ходу достал два револьвера, один из которых передал Итану.

Само задержание произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Лишь услышала громкие крики, трехэтажный мат, и через пару минут, не произведя ни одного выстрела, группа захвата упаковала всех четверых. Их уложили рядком на землю – лицом вниз, руки сзади в наручниках, ноги широко разведены в стороны. Когда Итан проходил мимо «живописной группы», отдыхающей на земле, один из задержанных повернул голову и громко крикнул ему:

– Сочтемся еще, важняк!

– Уже, – ответил Итан. – Мне с такой шелупонью, как ты, возиться некогда, с тобой другие разбираться будут.

Ко мне, всё ещё стоящей у черного авто, на котором прибыл Ролан, подошел лекарь с лекарским чемоданчиком в руке.

– Идемте в омнибус, милая, – обратился он ко мне тоном, которым обычно разговаривают с душевнобольными. – Вам надо руки перевязать и вообще осмотреть.

– А можно не туда? – попросила я. – Мне бы на воздухе.

– Конечно, конечно, – поспешил согласиться он. – Вы на подножку сядете, а я руки обработаю!

– Спасибо.

Он взял меня осторожно под локоток, подвел к омнибусу и усадил на ступеньку. Внимательно осмотрев мои руки, раскрыл чемоданчик и стал обрабатывать раны. Отвернула голову, чтобы не смотреть, и держалась из последних сил, не разрешая себе расслабиться и заплакать.