Четыре правды, одна ложь

2

Сори[2] смотрела в потолок и думала о том, как ей не нравится просыпаться. Казалось, что история не только сбилась со своего пути, но и должным образом не закончилась. Так случилось и сейчас. Ей снилось начало осеннего семестра. Все казалось очень реалистичным, хотя с тех пор прошло уже полгода. Новенький, неловко стоящий возле доски, привычно доброжелательный голос классной руководительницы, с интересом наблюдающие за происходящим одноклассники.

О Чхэун[3].

В тот день классная руководительница написала на доске его имя и велела ему рассказать о себе, упомянув только, откуда и почему он перевелся. Ему пришлось бросить занятия спортом, но разобраться, добровольно это было или принудительно, возможности не представилось. Некоторые меняют школу, чтобы начать жизнь с чистого листа. Кому-то это давалось легко. Сори с интересом и одновременно подозрением смотрела на новенького.

– Нужно рассказать о себе, – сказала учительница. – Но есть одно правило, так что слушай внимательно. Все ведь его знают? – спокойно спросила она.

– Да, – в один голос, но довольно вяло ответил класс.

– Правило простое. Нужно в пяти предложениях рассказать о себе, но одно из них должно быть ложным. Остальные должны угадать, что правда, а что нет. Все понятно?

Новенький смущенно улыбнулся. Учительница склонилась над ноутбуком и несколько раз щелкнула мышкой. Вскоре на большом мониторе возле доски появилась следующая надпись:

Четыре правды, одна ложь.

– Сейчас мы увидим, что о себе когда-то написали ваши одноклассники. Нужно угадать, где ложь, а где – правда.

Учительница нажала на мышку, и, словно по волшебству, на экране появились пять строчек. Взгляды учеников мигом устремились к ним.

Я родился в воде.

У меня дома больше двадцати пеналов.

В хот-доге я ем только булочку, а сосиску нет.

Однажды я перелез через забор школы, чтобы догнать одноклассницу, которая мне нравилась.

Как-то раз я назвала незнакомую женщину на рынке мамой.

Учительница медленно прочитала строчку за строчкой. Ее лицо озарила едва уловимая улыбка. Ей явственно вспомнилось, как полгода назад, в начале семестра, все знакомились и пытались отгадать, что в рассказах одноклассников неправда. Когда ложь, наконец, раскрывалась, аудитория наполнялась воодушевленным смехом. Какие-то высказывания с первого же слова казались правдой, а какие-то оставались загадочными и неясными. Помню, как Сори смеялась вместе с остальными, размышляя над тем, где же скрывается ложь. Классная руководительница в тот день подробно разбирала каждое предложение, позволяя ученикам лучше узнать автора.

– Правда? А сколько тебе тогда было?

– И как звали кошку?

Так вслед за каждым предложением следовали всевозможные намеки, догадки, объяснения и уточнения, что в итоге превращалось в естественный рассказ о себе.

– Понял?

Новенький покорно кивнул, и классная руководительница спустилась с кафедры, будто приглашая его занять ее место.

– Я единственный ребенок в семье, – неуверенно пробормотал он.

Классная руководительница одобрительно улыбнулась и взглядом велела ему продолжать.

– В прошлом году я повредил ногу и бросил футбол.

Взгляды двадцати пяти учеников разом устремились на его ноги. Однако их скрывала школьная форма новенького. Может, он действительно бросил футбол, но причиной могла быть вовсе не травма.

– И дальше? – классная руководительница призвала его продолжить.

Новенький рассеянно осмотрел аудиторию, внезапно его взгляд на чем-то задержался – и на лице появилось замешательство.

– Что еще? – сказала учительница чуть громче и настойчивее.

– Я не люблю свиные ребрышки… – вновь пробормотал он.

– Так, хорошо, и? – удовлетворенно кивнула классная руководительница.

– Я…

Сори почувствовала, как атмосфера в классе внезапно поменялась. Все произошедшее до этого момента казалось реальностью. Вдруг тем новеньким возле доски стала она сама. Но отчего-то ни классная руководительница, ни остальные ученики этому не удивились. Как будто там с самого начала стояла именно она. Сори сжала губы – они словно отказывались ее слушаться. Ей хотелось высказаться. Может, потому что она слишком долго несла в душе это тяжелое бремя. Ей хотелось рассказать, как все было на самом деле. И пусть даже все сочтут это за непроглядную ложь и посмеются над ней.

– В детстве я сильно поранила ногу гвоздем.

Взгляды учеников разом устремились на ее ноги, но гольфы скрывали от них правду.

– И дальше? – сухо сказала учительница, устав от одинаковых фраз.

– Я люблю рисовать.

– Так, хорошо, и?

– Иногда по утрам мне страшно открывать глаза.

Новенький украдкой взглянул на Сори. Остальные ученики зашумели от скуки. Но классная руководительница не спешила их приструнить.

– Что еще?

Сори во сне задумчиво посмотрела на свои руки.

– Как-то раз я держала человека за руку, а потом потеряла его.

Ученики стали галдеть. Никого уже не волновало, что из услышанного – правда, а что – нет. Даже во сне Сори ощутила, как ее охватывают тоска и тревога.

– И последнее?

Сори сделала глубокий вдох и спокойно сказала:

– Я могу видеть, кому суждено умереть.

Класс разом затих, словно всех присутствующих обдали холодной водой. Но буквально через несколько секунд ученики разразились громким смехом. Сори улыбнулась, последовав их примеру, и встретилась взглядом с единственным человеком, который не смеялся, – тем самым новеньким.