Страница 24 из 43
24. Максим
Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что я буду сидеть в ржавой люльке советского мотоцикла, летящего по полевой дороге со скоростью тридцать километров в час, и искренне молиться всем автомобильным богам, я бы уволил этого человека за профнепригодность.
Но сейчас я сижу здесь. Мои колени упираются мне же в подбородок, брызги из-под колес летят во все стороны, а впереди меня, уверенно сжимая руль «Урала», восседает Полина. Её волосы выбились из-под банданы и золотистым облаком вьются на ветру. Она смеется, объезжая очередную кочку, и в этом её смехе столько чистой, концентрированной свободы, что меня внезапно прошибает странная мысль: в Москве такой свободы нет. Там есть графики, дедлайны, звонки инвесторов и вечный страх упустить выгоду. А здесь — только небо, пахнущее травой поле и девчонка, которая крутит руль так, словно управляет всей вселенной.
Мотоцикл резко тормозит у крутого обрыва. Внизу, лениво поблескивая на солнце, катит свои зеленоватые воды тихая речушка.
Я кое-как выбираюсь из люльки, разгибая затекшую спину, и с наслаждением вдыхаю густой, пряный аромат дикой мяты и чабреца.
Экран моего айфона в кармане беззвучно вспыхивает. Пользуясь тем, что Полина ушла чуть вперед к берегу, я вытаскиваю трубку. На экране — пять пропущенных от Марка. Ловит здесь на удивление хорошо — обрыв высокий. Я нажимаю вызов.
— Максим Владимирович! Ну наконец-то! — голос Марка в динамике вибрирует от нервного тика. — Немцы теряют терпение! Шмидт завил, что если к пятнице не будет юридического подтверждения по центральному участку, они уходят в проект под Питером. Инвесторы в панике. Марк Эдуардович требует, чтобы мы подключили тяжелую артиллерию. Адвокаты нашли лазейку в межевании этой фермы, мы можем аннулировать её документы через суд за двое суток! Только ваша отмашка нужна!
Я застываю, глядя на реку. Лазейка. Суд. Двое суток — и «Дедушкин сад» перестанет существовать юридически. Всё, ради чего я работал последние полгода, закроется одним моим словом «да».
Я перевожу взгляд на Полину. Она сидит на самом краю обрыва, обняв колени, и смотрит на воду. Такая маленькая, хрупкая на фоне этого огромного неба, но такая упрямая.
— Максим Владимирович? Вы тут? — зовет Марк.
— Я тут, — глухо отзываюсь я. — Заблокируй любые иски. Никаких судов. Я сам закрою этот вопрос. Не сметь действовать за моей спиной, Марк. Время у нас есть до понедельника.
Я отключаю вызов и медленно иду к обрыву, чувствуя, как внутри меня разгорается самая настоящая война между холодным расчетом и чем-то, чему я еще не могу дать названия.