Страница 2 из 43
2. Максим
Пятьдесят четвертый этаж башни «Федерация» встречает меня привычным панорамным видом на утреннюю Москву. Солнце лениво отражается от стеклянных высоток, но мне не до красот архитектуры. В моем персональном раю, состоящем из строгого минимализма, аромата дорогой арабики и идеального порядка, назревает буря.
Я поправляю манжеты безупречно отглаженной белой рубашки, натягиваю пиджак и бросаю взгляд на наручные часы. Ровно восемь утра. Через тридцать минут начнется селекторное совещание с немецкими инвесторами, а у меня на столе до сих пор лежит незакрытый отчет по юридической проверке земельных участков под наш флагманский проект — технопарк «Вектор».
Дверь моего кабинета беззвучно распахивается. На пороге появляется Марк, мой заместитель. Вид у него такой, будто он только что пробежал марафон в шерстяном костюме. В руках он сжимает планшет, и это не сулит ничего хорошего.
— Максим Владимирович, у нас форс-мажор, — с ходу заявляет Марк, даже не пытаясь скрыть панику в голосе.
Я сажусь в глубокое кожаное кресло и сцепляю пальцы в замок. Откидываюсь на спинку. Мое лицо не выражает ни одной эмоции — золотое правило ведения бизнеса, которому я научился еще на первом курсе Вышки.
— Марк, слово «форс-мажор» придумали ленивые менеджеры, чтобы оправдать собственную некомпетентность, — холодно отрезаю я. — Что конкретно пошло не так? Немцы грозят выйти из сделки?
— Нет, с инвесторами все в порядке, — Марк сглатывает и делает шаг вперед, протягивая мне планшет с открытой картой. — Проблема на месте. Помните этот аппендикс в самом центре будущей парковки и вертолетной площадки? Участок номер сорок два.
Я прищуриваюсь, глядя на экран. Маленький зеленый квадрат, окруженный со всех сторон землями, которые мы уже выкупили у местных жителей.
— И что с ним? Владелец требует двойную цену? Заплати. У нас нет времени торговаться из-за копеек. Время — самый дорогой ресурс.
— Если бы, Максим Владимирович… — Марк нервно вздыхает. — Владелец — вернее, владелица — вообще отказывается продавать. Наотрез. Наши юристы звонили ей трижды, предлагали сумму в полтора раза выше рыночной, обещали квартиру в областном центре. Она их просто обматерила и бросила трубку.
Я приподнимаю одну бровь. Это что-то новенькое. В мире, где у всего есть своя цена, внезапно появляется кто-то с принципами? Или это просто тонкий стратегический ход, чтобы выжать из холдинга максимум?
— Кто она? Местный авторитет? Чиновник?
— Хуже, — Марк выводит на экран досье. — Полина Сергеевна Ольховская. Двадцать четыре года. Диплом тимирязевской академии с отличием. Наследница КФХ «Дедушкин сад». Она там… выращивает эко-овощи, Максим Владимирович. Помидоры, кабачки, яблоки. И заявляет, что эта земля — память о ее деде-селекционере, и никакие московские миллионы ей не нужны.
Я не выдерживаю и издаю короткий, циничный смешок. Кабачки. Проект стоимостью в несколько миллиардов рублей, который должен стать главным технологическим хабом региона, тормозится из-за кабачков и двадцатичетырехлетней девицы с романтическими идеалами.
— Она думает, что попала в сентиментальный сериал? — я встаю из-за стола и подхожу к панорамному окну, глядя на город сверху вниз. — Марк, через две недели у нас финальное подписание контракта. Если к этому моменту на месте будущей парковки все еще будет стоять ее теплица, немцы аннулируют договор. Ты понимаешь, чем это грозит холдингу?
— Понимаю… Юристы предлагают подать в суд, попытаться оспорить границы участка через администрацию, но это займет месяца три, не меньше.
— У нас нет трех месяцев, — я резко разворачиваюсь. Внутри меня закипает холодная, расчетливая ярость. Я не привык проигрывать, и уж точно не собираюсь отдавать победу девчонке из провинции. — Раз наши юристы умеют только перекладывать бумажки и слать вежливые письма, я решу этот вопрос сам.
— Сами? — Марк округляет глаза. — Вы поедете в эту глушь? Максим Владимирович, туда ехать триста километров по разбитым дорогам, там даже нормальной гостиницы нет!
— Значит, обернусь за один день, — я беру со стола ключи от машины и свой кожаный портфель с готовым договором купли-продажи. — Такие люди, как эта Полина, просто набивают себе цену. Она никогда не видела больших денег и серьезных мужчин в дорогих костюмах. Я приеду, объясню перспективы судебного иска, от которого она останется нищей, и к вечеру бумага будет у меня в кармане.
Я застегиваю пуговицу пиджака и бросаю быстрый взгляд на свое отражение в зеркальном шкафу. Образ безупречного, жесткого лидера, перед которым открываются любые двери. Хозяйка «Дедушкиного сада» даже не поймет, что ее раздавило.
— Отмени все встречи на сегодня и завтра, Марк, — бросаю я уже у дверей. — Я еду закрывать этот фермерский кооператив.