Страница 7 из 12
Номер 139 – Лу Цянь
Номер 142 – Окабэ Гэнто-сай
Номер 160 – Тодороки Дзюдзаэмон
Номер 168 – Кинугаса Ироха
Номер 186 – Исии Отосабуро
Номер 215 – Мянь
Номер 222 – Тэнмё Тоя
Номер 251 – Дзикэн Хаято
Номер 269 – Саяма Синдзиро
Номер 277 – Камуикотя
Номер 292 – Кэагэ Дзинроку[15]
– Гома Гэндзи? Тот самый медведь из Уцуномии? – заговорил Сакакибара.
– Знакомы с ним? – Хирагиси с подозрением прищурился.
– Я ведь из княжества Ояма. В Симоцукэ… то есть в Тотиги, все о нём знают. Он настоящая легенда.
Поговаривали, что он из бывших самураев княжества Уцуномия, а ростом был – настоящий великан: шесть сяку пять сунов[16]. В битве при замке Уцуномия[17] он продолжал крушить врагов своим тяжеленным молотом, хоть и поймал пулю, – за такую отчаянную храбрость его прозвали Медведем.
– Дзикумару… Дзикумару… Знакомое имя. – Моросава прикрыл глаза и постучал пальцем по переносице, пытаясь вспомнить.
– Он из школы Юсюкан в Оите, последний и сильнейший из учеников убийцы Каваками Гэнсая.
– Точно, видал его в списке особо опасных преступников.
Кавадзи взглянул на Хирагиси, тот без промедления начал рассказывать про остальных:
– Среди выживших вы также можете видеть Накагири Ёму. Он бывший самурай княжества Окаяма и ученик Иноуэ Юсинсая, того самого, который возродил школу Тёкуюсин-рю. Согласно докладам наблюдателей, он обращается с кусаригамой[18] так, словно та продолжение его тела. И сильных соперников он положил немало. – Хирагиси прокашлялся и продолжил: – Ходзоин Энсюн, монах из храма Кофуку-дзи в Ямато. Владеет копьём так, будто является воплощением Инсюна[19]. Дзикэн Хаято, бывший самурай княжества Курури, обладает сразу двумя кайдэнами[20]: в школе меча Дзикисинкагэ-рю и в школе стрельбы Буэ-рю. Использует ятаган.
– Ятаган? – переспросил Тикаяма.
– Османский клинок. По слухам, в конце Бакумацу его использовали в некоторых княжествах, – вежливо ответил Хирагиси и перешёл к следующему участнику: – Исии Отосабуро, бывший самурай княжества Гудзё-Хатиман, был правой рукой командира знаменитого отряда Рёсо-тай[21].
– Вспомнил! – внезапно воскликнул Дзимбо. – Это же его называются вторым Мусаси![22]
– Верно. Он всё так же использует два меча. – Хирагиси кивнул и продолжил: – Так, следующий. Тодороки Дзюдзаэмон. Бывший вассал сёгуна, служил в отряде Дэнсютай. Его мастерство меча было так высоко, что только одно его имя вселяло в противника ужас. Однако, поговаривают, во время битвы при Уэно он лишился слуха в результате обстрела. Как он смог дойти досюда – удивительно.
– А Икари Такэтора… Неужели из той самой банды Икари? – спросил Сакакибара, увидев ещё одно знакомое имя.
– Верно. Главарь одной из самых кровожадных группировок бакуто[23] во всём Токио. За деньги готов расправиться с кем угодно. Неужели среди вас, господа, никто не пользовался его услугами?
Хирагиси осмотрел собравшихся, хитро улыбнувшись. Некоторые опускали глаза в пол: если и не нанимали его, то, по крайней мере, хотя бы раз задумывались об этом.
– Как-то бледно смотрится бандит по сравнению с остальными в этом списке. Скоро вылетит, наверное, – предположил Дзимбо, но Хирагиси покачал головой:
– Этот Икари Такэтора убил Карасиму Сёдзи под номером сто двадцать девять.
– Того, из Синсэнгуми? А в начале-то силён был.
Карасима Сёдзи был одним из немногих выживших членов Синсэнгуми. Он присоединился к ним в первый год Кэйо[24] во время апрельского набора и сразу же занял тридцать второе место из ста сорока восьми. Он был настолько умел, что его назначили командиром отделения второго отряда.
В первой половине кодоку он отразил внезапное нападение на станции Кусацу и в одиночку перебил всех противников. Затем, где-то за станцией Минакути, одним махом положил сразу троих, а возле Исиякуси одолел крайне сильного бойца. Ему пророчили чуть ли не победу, пока за станцией Гою судьба не столкнула его с Икари. Тот, как рассказывают, искромсал Карасиму ножом, превратив лицо в кровавое месиво.
– Опасный тип… Как только вам удалось всё настолько подробно разузнать? – Дзимбо не скрывал восхищения.
– Среди нас много искусных разведчиков. Но и при всём при этом есть те, о ком мы ничего не знаем. Особенно об иностранцах.
О Гилберте известно только, что он британец, Лу Цянь – выходец из Цинской империи[25]. Да даже про Камуикотю никто ничего не знал, кроме того, что он из айнов.
– Есть ещё один, – Хирагиси указал пальцем в список, который держал ближайший к нему Тикаяма.
– Это… как это читается? Нэму? Нэмури?.. Мин?
– Кажется, его называют Мянь. Мянь, что означает «спящий». Тогда, в храме Тэнрю-дзи, он записал этот иероглиф как своё имя. По словам наблюдателя, он не говорил по-японски и даже не понимал его. При этом он был невероятно силён. По случайности ему попадались сплошь достойные противники, которых он убивал так легко, будто даже не касался.
– Не касался, значит?
– Чушь какая-то. Он что, нечисть какая?
– Кто знает… – Хирагиси так зловеще улыбнулся, что у Тикаямы пробежал по спине холодок.
– О, и девки остались? – Сакакибара сменил тему и с досадой щёлкнул языком.
Он и раньше смотрел на женщин свысока, и сейчас не удержался.
– Да. Во-первых, Кацуки Футаба, путешествует с тем самым Сагой Сюдзиро. Кинугаса Ироха, по слухам, – его названная сестра. И ещё Акицу Каэдэ, что из Айдзу. Использует нагинату…
– Ещё и из этих… – презрительно бросил Сакакибара сквозь зубы.
В конце Бакумацу сторонники новой власти презрительно называли княжество Айдзу, всё ещё верное сёгунату, – «кайкан», «коварные айдзунцы». И почти всегда – в паре с другим: «сацудзоку», «сацумские бандиты», что было несправедливо по отношению к родным местам Кавадзи. В Тёсю эти слова даже писали на подошвах гэта, чтобы ежедневно топтать ненавистных врагов. Моросава, как человек тактичный, поспешно вмешался в разговор, чтобы не случилось драки:
– Значит, женщин трое?
– Нет, есть ещё одна.
– Кто же? Не вижу в списке подходящих имен.
– Прошу прощения. Совсем забыл упомянуть, что Мянь – женщина.
Только что они говорили о сильном воине, владеющем необычной до странности техникой. И вот выясняется, что это женщина, – дзайбацу удивлённо выдохнули. И дело не только в ней. Все, кто уцелел в кодоку к этому моменту, – в той или иной мере чудовища. Они только сейчас осознали это.
– Ещё этот Окабэ…