Страница 11 из 20
Прибытие короля вместе с его советниками Маэстро и тщательно отобранными представителями знати означало открытие Семилетних Празднеств, начинавшихся в первый день осени. Эти высокопоставленные особы сначала посетят святилище, затем смогут увидеть, как самые старшие из Кружевниц выполняют свое ремесло, а именно в течение долгих часов плетут кружево мелодий. Эта перспектива пугала Сону больше, чем ей самой хотелось бы верить. Сможет ли она достойно справиться со своей священной миссией?
Нежный голос Ориэль из соседнего зала вывел девушку из задумчивости. Вероятно, мать Эдит корила ту за незнание истории музыки.
– Не понимаю, что в этом такого… – заявила Илеа.
Сона почувствовала, как ее мышцы напряглись подобно струнам на скрипке, которые вот-вот лопнут. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом Атриума и пытаясь унять раздражение.
– Всегда ты так. Вот и сегодня ночью: ты заставила меня рисковать понапрасну, утащив мою брошь! «Я даю обет забыть свое прошлое Смертной и предаю себя в руки божественной судьбы». Мы обе принесли клятву и согласились пойти навстречу славному будущему. Мы обязались довести эту миссию до конца. Если ты не хочешь с честью исполнять свои обязанности, оставь в покое тех, кто этого желает.
Ее слова звучали фальшиво, и Сона знала, что Илеа это чувствует. Это был всего лишь набор банальностей, которые юная Кружевница беспрестанно прокручивала в голове в надежде обрести смысл. Верила ли она в них когда-нибудь?
– Не может быть, чтобы ты действительно забыла, кто ты такая на самом деле.
Сона выпрямилась и внимательно посмотрела вокруг. Они по-прежнему были одни. Или почти одни. Инструменты замерли, на редкость притихшие. Ни малейший ветерок не выдувал ноты на флейте и не заставлял дрожать клавиши рояля.
Почему же Соне стало внезапно не хватать воздуха? Ей показалось, будто пространство сжимается вокруг нее, вынуждая чувствовать себя пленницей, которая едва дышит.
С поспешностью она схватила ноты, лежавшие на пюпитре. Листы выскользнули из рук и рассыпались по полу.
– Я не понимаю, почему ты так поступаешь.
Илеа больше не хмурилась, но побледнела так, словно на нее пахнуло холодом самой морозной зимы. Она подбежала к Соне, схватила за плечи и впилась в нее взглядом. Ее зеленые глаза потемнели как никогда. Несмотря на внешнее спокойствие, Кружевница испытывала внутреннюю ненависть к положению, в котором они оказались, тогда как Сона старательно его игнорировала. Почему она не могла испытывать признательность к Атриуму, как ее подруга и другие Сестры? Ведь она имела всё, чтобы быть счастливой.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сухо сказала Сона в надежде пресечь мятеж в этой неспокойной душе.
Илеа скривилась. Она судорожно ухватилась за шелковистые складки форменного наряда Кружевницы. Это платье невыразительного цвета облегало стройную фигуру и обычно подчеркивало ее природную грацию. Но сейчас изящные воланы колыхались, выдавая дрожание рук.
– Ты ведешь себя как образцовая Кружевница, погруженная в молитвы и безукоризненно исполняющая мелодии.
Ее слова эхом отдались в ушах Соны и прозвучали подобно пощечине. Ну нет, она не позволит подруге всё разрушить в один миг, нарушить махом столько принципов, усомниться в необходимости всех этих лет самоотверженного служения.
Сона хотела было что-то сказать, но передумала. Она подняла последние листы рассыпавшихся нот и выпрямилась, не произнеся ни слова.
– Каждая твоя фраза звучит так, будто тебя дергают за ниточки, как сломанную марионетку. Ты делаешь вид, что всё в порядке. Но я-то знаю, что на самом деле происходит там, внутри.
И вытянутый палец ткнулся подруге прямо в грудь, указывая на сердце. Оно бешено стучало… слишком быстро и слишком громко. Стиснув зубы, Сона покачала головой. Слова Илеа казались неискренними, но ранили наподобие раскаленных стрел, впивавшихся в плоть, причиняя невероятную боль ее душе.
Девушка невольно отступила. Ноги едва держали ее, словно подкашиваясь от остроты этих пронзительных истин.
– Прекрати отрицать свое истинное «я», Сона. Отрекаясь от прошлого и поступая так, словно твоя жизнь началась, лишь когда ты переступила порог Атриума, ты всё равно не сможешь уничтожить свою подлинную личность.
Вот только прошлое для Соны больше не существовало.
– Ты не знаешь, кто ты на самом деле и во что веришь, – продолжала настаивать Илеа.
Последние слова, которые она едва слышно выдохнула, проникли прямо в сердце ее подруги. То самое сердце, которое она закаляла все эти годы, чтобы быть готовой к любым превратностям Судьбы. И полагала, что оно выдержит всякое испытание.
– Остановись! – выкрикнула Сона наконец, пытаясь унять дрожь в руках.
Она зажмурилась, желая удержать горькие капли, которые уже потекли по щекам. Ее бил озноб. Возможно, причиной была эта леденящая душу правда? Девушка предпочитала думать, что всё дело в промокшей насквозь одежде.
– Ты перешла все границы, – сказала она, отстранив подругу неуверенной рукой.
Задыхаясь, Сона отошла в сторону. Но, сделав несколько шагов, замерла:
– Ты не права, Сестра Илеа. Есть одна вещь, в которую я верю больше, чем кто-либо: никто не может избежать своей судьбы.