Страница 36 из 122
— В этом я сильно сомневаюсь, – пробормотала я, чувствуя неловкость. Я никогда не была принцессой, которая восхищала народ. Моя странная внешность, вероятно, вызывала другие эмоции.
— Ты ведь на самом деле не перестановкой здесь занималась, – неожиданно заявил Галахад, оглядывая комнату. – За исключением этого кресла, все остальное стоит на своих местах. Мне кажется, ты лежала в постели весь день, у тебя одеяло смято. Камин потух. Здесь прохладно. – Он прищурил глаза. – На тебе лица нет. Что случилось, Моргана?
— Ты что, инспектор королевской стражи? – пробормотала я. – Что за расследование ты решил устроить? Я провела день в своей комнате. Желать уединения – не преступление.
— Преступление, если уединение – это единственное, что для тебя важно. – Глаза Галахада вспыхнули. – Пойдем навестим моего отца? Он в тренировочном дворе. Уверен, он будет рад тебя видеть. Когда ты в последний раз была на тренировке?
Я открыла рот, чтобы сказать, что вчера, но осознала, что прошло уже больше недели.
С ночи нападения Флориана я почти не покидала свою комнату.
Я посмотрела на Галахада, задумчиво прикусив губу. Что, черт возьми, я делаю, прячась здесь, как мышь в норе?
Если Флориан вернется, я не собиралась повторять нашу последнюю встречу. Я должна быть готова. Я должна быть сильной и в форме, а не слабой и покорной.
До недавнего времени я тренировалась так же усердно, как Ланселетта. Но теперь все это отошло на второй план. Я впала в уныние и отчаяние, позволив жестоким словам Флориана отравить меня, опутать и разрушить мою уверенность.
Это должно прекратиться. Немедленно.
Если Флориан снова попробует войти в мою комнату, если он сможет проникнуть сюда.. то я буду бороться. Да, я не хочу, чтобы другие сражались за меня, и я не хочу быть жертвой. Если он не оставит меня в покое, то в следующий раз я смогу постоять за себя.
Я буду сражаться и уничтожу его.
— Ты прав, – сказала я внезапно. – Подожди, пока я переоденусь.
Большая часть моей тренировочной брони была в сарае возле двора. Но сегодня я решила надеть другую кирасу. Ту, которую сэр Эктор подарил мне на девятнадцатый день рождения, через несколько месяцев после того, как я начала тренироваться под его руководством.
Я пересекла комнату, направляясь к большому дубовому шкафу напротив своей кровати, и достала с верхней полки красивую черную кожаную кирасу с выгравированным гербом Пендрагонов. Роза на гербе была очерчена настоящим золотом, как и контур дракона с закрученным величественным хвостом. Кираса была сделана по моей фигуре и всегда садилась как влитая.
Я повернулась к Галахаду, держа ее в вытянутых руках.
— Застегнешь?
Его лицо сбило меня с толку. Но он смотрел не на кирасу, а на мою руку. Я быстро одернула рукав алой туники.
— Поздно, Моргана, – вздохнул Галахад. – Я видел, когда ты тянулась за доспехами. Что случилось?
Он смотрел на меня прямо и открыто, как и всегда. Я не могла ему врать. Кому угодно, но не ему.
— Флориан, – прошептала я, откашлявшись. – Они.. в основном зажили. Просто царапины.
— Царапины. – Он покачал головой, как будто знал, что это была ложь.
— Пожалуйста, застегни, – снова попросила я. В моем голосе звучало отчаяние.
Мне нельзя терять самообладание. Я больше ни секунды не смогу провести в плену этой башни.
Галахад, похоже, понял это. Он взял кирасу и помог мне надеть ее, после чего начал возиться с пряжками на каждом боку.
— Моргана, ты очень дорога мне и Ланселетте. Мы беспокоимся за тебя, – сказал он. – Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все что угодно.
Он говорил словно родитель, так что я почти рассмеялась. Но Галахад был серьезен, как никогда.
— Я знаю, – тихо ответила я. – Спасибо, правда. Но.. Все сложно. Я не хочу.. – Я чуть не сказала «подвергать вас опасности». – Ставить вас в неловкое положение. С Эмрисом или с..
— С королем? – закончил Галахад. – Готово. – Он поправил броню и отступил. – Нормально затянул?
— Да, все отлично. – Я схватила меч в ножнах, который стоял в шкафу, и пристегнула его к поясу. – Пойдем.
Внезапно я почувствовала радость от перспективы провести остаток дня тренируясь.
Мы направились вниз по коридору, к лестнице.
— А почему ты не хочешь рассказать своему брату о том, что происходит с Флорианом? – Галахад старался говорить тихо. – Разве он не захочет тебя защитить? Не захочет вмешаться?
Я на мгновение замерла.
— Честно говоря, я не знаю, – наконец ответила я. – Ты знаешь, что лорд Агравейн – его ближайший советник. Также.. Как мне объяснить это? – Я замялась. – С возрастом мы с Артуром отдалились друг от друга. Мне хотелось бы верить, что он относится ко мне с теплотой, но правда в том..
— Он пугает, да? – Галахад встретился со мной взглядом. – Все в порядке. Мы знаем. Не могу даже представить, что бы я делал, если бы моим братом был кто-то вроде него. Сложно поверить, что еще вчера он был всего лишь ребенком.
Я понимала, о чем говорит Галахад. Артуру было всего девятнадцать, но он уже правил железной рукой и вовсю отдавался удовольствиям зрелого человека. В большинстве королевств молодой король имел бы целый рой советников или же регента.
Но не Артур.
Когда отец умер, коронация Артура состоялась уже через шесть недель после похорон.
Сначала он сохранил группу пожилых советников, лордов и дам, которые служили нашему отцу и рассчитывали остаться при дворе у нового короля. Но их надеждам не суждено было сбыться.
О нет, мой брат не убил их. Некоторых он отправил в загородные поместья, где они были в безопасности от него. Остальные уходили один за другим, когда понимали, что Артур не собирается прислушиваться к их мудрым советам.
В конечном счете с новым королем остался лишь лорд Агравейн. Только его Артур был готов слушать. Я полагала, что это потому, что он говорил Артуру ровно то, что тот хотел слышать. Или хуже того – то, о чем Артур уже думал.
Тем не менее королевство сразу не развалилось, но оно медленно приходило в упадок.
— Раньше он был другим. С ним можно было договориться. Он был даже.. – Я чуть не сказала «добрым». Но подходило ли это слово когда-нибудь к моему брату?
— Это не его вина, – осторожно сказал Галахад, посмотрев на меня. – Мы знаем – весь двор знает, – каким был ваш отец. Артуру пришлось несладко, но больше всего досталось тебе.
Я не смогла сдержаться и горько рассмеялась:
— Да. Это.. Да, это так.
— Наверное, ты была рада, когда он умер.