Королева роз

Глава 5

Следующим утром солнце было уже высоко, когда я шла по пути Трех сестер – каменной дороге, ведущей через центр города от замка к храму. Я могла бы поехать верхом или взять экипаж или даже носилки, но предпочла пешую прогулку.

Я была одета просто, и на меня не особо обращали внимание, разве что изредка кто-то мог кивнуть в знак приветствия. На мне была черная туника, льняные штаны из темной шерсти, высокие кожаные сапоги и мой дорожный плащ. Весеннее утро было прохладным, поэтому я не сняла с головы капюшон. Мои длинные волосы были заплетены в привычную косу.

Монументальный прямоугольный храм из белого мрамора находился в самой высокой точке города. Со стороны главного входа стояло восемь колонн, украшенных вырезанными из камня скульптурами трех богинь. Размерами храм лишь немного уступал раскидистому замковому комплексу, и я всегда считала, что он превосходит его в великолепии.

Пройдя под фронтоном, я оказалась в просторном внутреннем дворе, где стояли три огромные статуи. Слева расположилась Девана, богиня охоты и покровительница мира природы. Она была в шлеме и доспехах, надетых поверх длинной туники, и держала в руке копье. Вторая рука тянулась к небу, как будто пытаясь поймать луну. В ее глазах было веселье, которое мне всегда нравилось. Она выглядела беззаботной и смышленой, как девушка, с которой действительно можно было бы пойти на охоту.

Скульптура Зари, богини солнца, стояла в центре, возвышаясь над обеими сестрами. Она была вырезана из того же сверкающего светлого мрамора, что и Девана, и стояла с протянутыми к небу руками, как будто призывая первые лучи солнца. Ее фигура была создана с изысканной детализацией, каждая мышца и изгиб ее тела были идеально очерчены. Ее длинные светлые волосы волнами спускались по спине, а в лице читались уверенность и спокойствие.

Справа обосновалась статуя Морены, богини смерти и сезонов. На контрасте с сестрами ее тело было вырезано из темного обсидиана. Морена была величественной, внушительной фигурой. Ее глаза были устремлены к земле, как будто она смотрела сверху вниз на своих послушников. На шее висела цепь из костей и черепов, символизирующая ее принятие смерти, а в руке она держала острый серп.

Во дворе царило оживление, послушники храма бродили вокруг, оставляя дары богиням: цветы и растения для Деваны, зерно или небольшие ножи для Зари, самой могущественной из Трех сестер, и небольшие свертки пергамента или папируса для Морены.

Два меньших святилища стояли по краям от главного храма – то были храмы других богов. Первый из них был посвящен брату богинь, Перуну, богу неба, грома, молнии и бурь. Небольшая скульптура Перуна из серого камня украшала его алтарь. Рядом со святилищем я заметила нескольких солдат, которые опускались на колени и клали свое оружие к подножию статуи, чтобы его благословить. Некоторые выглядели так, будто были не из Камелота. Я поняла, что Перуна больше почитают в других частях королевства, нежели в столице.

В тенистом углу двора стоял еще один храм, вокруг которого не было никого. Он был посвящен Недоле, четвертой сестре пантеона, богине судьбы и предназначения. Ее дом был гораздо менее роскошным, чем остальные, но я все равно считала его красивым. В центре стояла изящная серебристая статуя богини. Ее глаза были закрыты, как будто она в глубокой задумчивости слушала, что говорили ветра судьбы.

За двором располагалась вторая часть храма – круглая постройка, увенчанная бронзовым куполом с маленьким проходом в центре. Под этим отверстием находилось небольшое помещение, в которое могла входить только верховная жрица, а в центре маленькой комнаты висела бронзовая лампа с вечным огнем внутри.

Легенда гласила, что, если огонь погаснет, Камелот падет.

Другие здания, прилегающие к храму, служили жильем для юных аколитов, послушников и послушниц. Галахад жил здесь последние два года и проводил тут большую часть своего времени.

В отличие от многих детей знатного происхождения, Галахад сам выбрал служение богиням с юных лет. Он отказался от всех благ и комфорта материального мира, а также готовился принять обет безбрачия.

— Миледи!

Я обернулась, услышав голос Мерлин, – и все во дворе тоже. Когда прихожане повернулись посмотреть на меня, я расстроилась. Ну вот зачем Мерлин окликнула меня так громко?

Некоторые из самых преданных Камелоту людей пали на колени, смотря с благоговением на меня и Мерлин. Жрица шагала ко мне навстречу. Ее темные волосы были собраны в прекрасные косы, широкий золотой пояс на груди перехватывал белоснежные одежды.

Я стиснула зубы, зная, что Мерлин нарочно привлекла внимание к моему появлению.

Мои визиты, как она говорила не раз, были огромной честью для храма. Когда я стану послушницей, это будет сродни браку между правящей властью и богинями.

Возможно, брак с богами пришелся бы по душе Ланселетте. Я подавила кощунственный смешок.

— Приветствую вас, верховная жрица Мерлин, – произнесла я спокойно, когда она подошла ко мне, и понизила голос: – Вы можете называть меня по имени, я ведь не раз вас об этом просила.

Мерлин улыбнулась:

— Рада встрече, Моргана.

Я не стала говорить ей, что видела ее накануне в большом зале. Мне не хотелось лишний раз напоминать жрице о ее провальной попытке изменить мнение короля.

Мерлин взяла меня под руку и повела через двор к куполообразному зданию.

— Ты давно нас не навещала, – сказала она, когда мы вошли в затененное пространство.

— Да, это так. Я была.. занята, – неуверенно произнесла я.

Жрица ничего не сказала, но отпустила мою руку.

Свечи в металлических подсвечниках вдоль стен освещали широкий зал. Перед нами находился длинный неглубокий бассейн, наполненный ароматной водой.

Мерлин сделала шаг к бассейну, и я присоединилась к ней, опустив руки в теплую воду и омывая их до локтей, повторяя за жрицей.

К нам подошла юная девушка, аколит, и подала белое полотенце, которым мы насухо вытерли руки.

Кивком поблагодарив прислужницу, я последовала за Мерлин в следующий зал.

Мы отправились не в святилище, где хранился священный огонь. Но в этой комнате совершались многие священные ритуалы под наблюдением лишь верховной жрицы и ее приближенных. Члены королевской семьи тоже имели доступ сюда, и в редких случаях очень богатым аристократам могли позволить войти в святилище по особому случаю – при рождении сына или дочери или для получения благословения.