Страница 64 из 65
— В Бронксе, — шмыгнув носом, угрюмо ответила жена, — была у какого-то чудика в офисном здании на 191-й Восточной улице, и туда вломилось трое бандитов с оружием. Один из них ещё супером оказался.
— Сильным?
— На троечку, — безэмоционально ответила она, погружённая в какие-то свои мысли.
На троечку, если по десятибалльной шкале, и правда не очень сильный.
— Это тебе она рассказала?
— Нет, Алисия была без сознания, и после операции пока под наркозом. Тот чудик рассказал, его, кстати, как тебя, Дереком зовут.
Видя мой задумчивый взгляд, Джессика снова вздохнула и принялась рассказывать с самого начала.
— В общем, она мне позвонила, что ранена, просила вызвать полицию, сказала адрес. Но я же сейчас у Шарка работаю, прикинула, что кто-то из Уравнителей может быстрее добраться, связалась с ними. Потом прилетела Найтгейл, и Алисию спасла. А я смоталась туда и успела немного того парня расспросить, пока полиция его не увезла, что произошло.
— Найтгейл, говоришь, — я улыбнулся, — новый Уравнитель. Представляю как она отпинала тех бандитов. Небось сами ходить не могли, когда полиция их приняла и увезла в отдел.
— Полиция увезла трупы, — мрачно ответила супруга, заставив меня осечься, — Найтгейл их убила.
Я продолжал машинально поглаживать её по плечу, сам однако, находясь в некоторой задумчивости. До смерти мужа, супергероиня всегда старалась противников не убивать, а только обездвиживать, чтобы передать полиции, это потом она ожесточилась и щадить их перестала. Муж не умер, но зато ранило близкую подругу, что повлияло на психику Найтгейл схожим образом. Вот и не верь потом в теорию, что чтобы ты не делал, всё, всё равно вернётся на круги своя. Чуть в другой последовательности, но итог тот же. Найтгейл теперь в Уравнителях и стала более жестокой.
И ещё интересно, что это за бандиты были. Если это опять окажутся Змеи, это будет означать, что у местного мироздания очень извращённое чувство юмора.
— Главное, она жива, — произнёс я негромко, — медицина сейчас творит чудеса. Вылечит, будет как новенькая и дальше в своём ФБР бегать, и преступников ловить.
— Там такая лужа крови с неё натекла, — врачи говорят, успели чудом.
— Вот чем мне нравится Найтгейл, — заметил я, — тем, что она настоящая супергероиня, добрая, бескорыстная, сразу полетела на спасение. Лучшая.
Джессика сначала слабо улыбнулась мне, но затем нахмурилась, а взгляд стал подозрительным.
— Тебе нравится Найтгейл? — спросила она, поджав губы и опасно прищурив глаза.
«Ну зашибись, — подумал я, — приревновала меня к своей геройской ипостаси. И что ответить-то? Сказать что не нравится — возьмёт и обидится, потому что она и есть Найтгейл. А сказать, что нравится, тоже обидится, ведь я же, как бы, не знаю, что это одна и та же женщина. Засада».
— Нравится, — наконец кивнул я. Но не успела жена открыт рот, тут же добавил, — Найтгейл, просто, такая, какой, я считаю, должен быть настоящий супергерой. С ясным рассудком, горящими глазами и чистой совестью. Она использует свои силы на благо людей, не потому, что ей за это заплатили, а потому, что просто может. Это достойно уважения. Она идеал героя, идеал, который можно водрузить на постамент и им восхищаться, но только не любить. А люблю я — тебя. Единственную женщину в мире, с которой хочу быть.
— Дерек, — от такого признания супруга буквально растаяла, а затем набросилась с поцелуями.
Я был, естественно, не против.
* * *
На следующее утро, воскресное, а значит на работу спешить не надо, я, проснувшись чуть раньше жены, неторопливо делал сэндвичи, в этот раз немного поиграв с начинкой, чтобы было не приедались.
Ночь прошла весьма бурно, но, на удивление, без синяков и ушибов, кроме одного, но то я сам, в порыве страсти, не заметив, треснулся локтем о стену.
Ловко орудуя ножом, я напевал одну из любимых песен написанную «Зе Дорс» в 60-е — «Пипл, а Стрейндж».
На припеве, повторяя: «Вен ё, а стрейндж»* (*Когда ты странный), я случайно повернул голову и увидел тихо и незаметно прокравшуюся на кухню Джессику, в полупрозрачном пеньюаре, что уселась на стуле с ногами, прижав колени к груди и с лёгкой улыбкой слушала мои немузыкальные завывания.
Я ещё в прошлой жизни всем знакомым говорил, что как только начинаю петь, все окрестные собаки начинают выть и в этой тоже музыкальным голосом и слухом природа Дерека обделила. Но и ладно. Никогда не было желания перепеть кого-то и собрать концерты.
— Разбудил тебя, да? Ну всё, прекращаю, терзать твой слух, — сообщил ей, продолжая собирать сэндвич.
— Да нет, — тряхнула головой та, — просто сначала не поняла, что ты поёшь, а потом удивилась, что ты знаешь такую древность.
— Это классика, — ответил я, — очень филосовская песня. Говорят Моррисон был на грани самоубийства, когда записывал её.
— Не знала таких подробностей, — ответила супруга, став задумчивой, — эту песню напевал один мой дальний родственник, когда бывал у нас в гостях. Я была тогда совсем маленькой, но эту песню запомнила. Дядя Джим, так я его называла. Он действительно был немного странный, но добрый.
А затем она сказала то, отчего нож в моей руке непроизвольно вильнул и я резанул себя по пальцу, с чертыханием сунув тот в рот, слизывая потёкшую из пореза кровь.
— Что он был супером, одним из Отряда Храбрых, я узнала случайно, из разговора родителей. Сам он никогда этим не хвастался.
— И как его там звали? — справился я с волнением, постаравшись задать вопрос нейтральным тоном.
— Костюм Дискайз — улыбнулась Джессика, — дурацкое прозвище, но, говорили, что он сам его выбрал.
— А когда ты видела его в последний раз?
— В семнадцать. Он появился буквально на минуту, тайком от родителей, вручил подарок и сразу исчез, сказав напоследок, что должен уехать куда-то очень далеко.
— И не обещал вернуться? — улыбнулся я, вспомнив сказку Астрид Линдгрен про в меру упитанного мужчину в самом расцвете сил.
— Нет, — покачала она головой, — правда, добавил, что если я очень сильно захочу, то смогу его найти.
Тут она погрустнела и добавила:
— А потом мама с папой погибли в аварии. И мне кажется, что дядя Джим меня обманул. Я тогда очень хотела, чтобы он нашёлся, но этого так и не произошло.
— Прости, что вызвал у тебя плохие воспоминания, — покаялся я.
— Да ничего, уже десять лет прошло. И я не та растерянная девочка, совсем одна в целом мере, не знающая, что делать. У меня новый дом, работа…