Клубника и Вероника

Глава десятая. Москва. Клубника в снегу

Самолёт приземлился в Шереметьево в десять утра. За иллюминатором была Москва, декабрьская, присыпанная первым снегом, хмурая и прекрасная.

Вероника смотрела в окно и боялась.

Не полёта. Не холода. Не нового города.

А того, что ждало её впереди.

Дима сидел рядом, держал её за руку. Не говорил ничего – просто сжимал ладонь, когда чувствовал, что она напрягается. Это был их собственный язык, который они выработали за пять месяцев. Пять месяцев звонков, видеозвонков, коротких встреч в Сочи, долгих разговоров о будущем.

– Боишься? – спросил он, когда они вышли в зону прилёта.

– Да, – честно ответила Вероника.

– Алиса тоже боится.

– Чего?

– Что ты ей не понравишься, – улыбнулся Дима. – Она сказала бабушке: «А вдруг она меня не полюбит? У неё такие красивые духи, а я пахну супом».

Вероника рассмеялась – от неожиданности, от облегчения, от того, что он, как всегда, разрядил напряжение одной фразой.

– Я люблю суп, – сказала она.

– Я знаю, – он поцеловал её в висок. – Поэтому ты нам и подходишь.

Они сели в такси. Москва мелькала за окнами – снежные дворы, нарядные витрины, ёлки, которых ещё не зажгли, но уже поставили. Город готовился к празднику. Вероника готовилась к знакомству с девочкой, у которой был плюшевый трицератопс и которая верила, что мама теперь облако.

Дом Димы оказался в тихом переулке недалеко от Парка Горького. Сталинка, высокие потолки, запах кофе и книг – сразу стало понятно, что здесь живут люди, которые любят своё пространство.

– Мы на четвёртом этаже, – сказал Дима, когда они вошли в лифт. – Бабушка сейчас с Алисой. Я предупредил, что мы приедем к обеду.

– Она знает, кто я?

– Знает, что ты флорист, любишь клубнику и что у тебя есть подруга-детектив.

– Катя будет в восторге, что её так описали.

Дима усмехнулся, но взгляд у него был серьёзный. Он тоже волновался.

Дверь открыла пожилая женщина – стройная, седая, с добрыми морщинками вокруг глаз. Мама Димы, Елена Михайловна.

– Вероника, – сказала она, и в её голосе было столько тепла, что Вероника едва не расплакалась. – Мы вас заждались. Проходите.

Квартира пахла выпечкой. На столе в гостиной стоял чайник, расписные чашки и тарелка с печеньем. Никакой девочки не было видно.

– Алиса? – позвал Дима.

Тишина.

Потом из-за дивана показался сначала плюшевый рог, потом второй, потом осторожные глаза – огромные, серые, как у отца.

– Ты пахнешь клубникой, – сказала девочка, не выходя из укрытия.

– Это мои духи, – ответила Вероника, присаживаясь на корточки. – Они называются «Клубника со сливками». Хочешь понюхать?

Алиса помедлила. Потом вылезла – вся в чём-то синем, с косичками, которые явно заплетала бабушка, и с Панцирем под мышкой. Подошла. Осторожно понюхала Вероникино запястье.

– Вкусно, – сказала она. – Как конфеты.

– А у тебя есть любимые конфеты? – спросила Вероника.

– Клубничные, – Алиса посмотрела на отца. – Папа, я правильно сказала?

– Правильно, – Дима присел рядом, обнял дочь. – Алиса, это Вероника. Она приехала к нам в гости. Надолго.

– Навсегда, – поправила Вероника и сама испугалась своего слова.

Но Алиса не испугалась.

– Панцирь говорит, что ты хорошая, – заявила она. – А он никогда не ошибается.

Вероника посмотрела на плюшевого трицератопса. Тот смотрел на неё чёрными пуговичными глазами и, кажется, действительно одобрял.

– Передай Панцирю спасибо, – серьёзно сказала Вероника.

– Передам, – кивнула Алиса и, сделав шаг вперёд, взяла Веронику за руку. – Пойдём, я покажу тебе свои рисунки.

Дима выдохнул. Елена Михайловна промокнула глаза фартуком.

– Ну вот, – сказала она. – А вы боялись.

Дни в Москве потекли мягко, как мёд – сладко и чуть тягуче.

Вероника не переезжала к Диме сразу – снимала квартиру в двадцати минутах ходьбы, чтобы не давить, не торопить, не спугнуть. Но они виделись каждый день. Она гуляла с Алисой в парке, кормила уток (Алиса называла их «пушистые бандиты»), училась готовить суп, который Алиса любила – с клёцками и зеленью.

Дима приходил после работы – уставший, пахнущий рестораном, – и падал на диван. Вероника массировала ему плечи, рассказывала, что Алиса нарисовала сегодня (трицератопса в космосе и девочку с клубничными волосами), и чувствовала, как он расслабляется.

– Я не знал, что может быть так, – сказал он однажды вечером. – Тихо. Спокойно. Без надрыва.

– Скучно тебе? – улыбнулась Вероника.

– Нет, – он покачал головой. – Не скучно. По-настоящему.

Они заснули на диване, обнявшись, под телевизор, который никто не смотрел. Алиса спала в своей комнате – с Панцирем, под пледом с динозаврами. Где-то в Сочи Катя и Лёня пили вино на балконе и смотрели на море. Бакс спал у них на коленях.

Эпилог. Клубничная магия

Ровно через год после знакомства, в июне, Вероника и Дима поженились. Не в Москве, а в Сочи. Там, где всё началось.

Свадьба скромной: Катя (свидетельница), Лёня (шафер), Алиса (несла цветы), Елена Михайловна, Зинаида Петровна (она же администратор гостевого дома) и несколько друзей из Москвы.

Церемония проходила на пирсе – том самом, где они поцеловались впервые. Море было бирюзовым, солнце – золотым, ветер – нежным.

Вероника шла по деревянным доскам в белом платье с венком из роз на голове. В руках она держала букет – не покупной, а собранный своими руками: пионы, эустома, веточки мяты и три маленькие ягоды клубники, перевязанные тонкой лентой.

Дима ждал у края пирса. В белой рубашке, с влажными от волнения глазами.

– Ты плачешь? – спросила Вероника, подойдя.

– Это слезы счастья, – сказал он. – Мне можно.

– И мне можно, – улыбнулась она.

Они не говорили длинных речей. Просто смотрели друг на друга. Потом расписались в книге – той самой, которую держала Катя. Катя, кстати, тоже была в белом – первый раз в жизни («Это не значит, что я стала оптимисткой, просто чёрный греет на солнце»).

Алиса шла впереди и серьёзно разбрасывала лепестки роз – куда попадало, не глядя. Панцирь сидел у неё под мышкой.

– Поздравляю! – сказала Алиса, когда церемония закончилась. – Теперь ты моя мама?

Вероника опустилась на корточки, взяла девочку за руки.

– Твоя мама всегда будет твоей мамой, – сказала она. – Она – облако. А я – Вероника. И я тебя очень люблю.

– Можно, я буду звать тебя Вика? – спросила Алиса. – Так короче.

– Можно, – рассмеялась Вероника.

– А папа как?