Страница 41 из 73
Глава 10
Полина замерла, сжимая в руках медицинский планшет. Она была заинтригована.
— Ты знаешь того, кто залезет в эфирограф и исправит его? — с недоверием переспросила Док, покосившись на моргающий дисплей аппарата. — Артур, это не просто паяльником ткнуть. Тут нужна глубокая настройка эфирных сенсоров. Это что я знаю. В остальные дебри не лезу.
— И ты этого человека прекрасно знаешь. Точней, встречалась с ним совсем недавно, — я ухмыльнулся, пролистывая исходящие звонки. — Я вспомнил про господина Пирогова.
Полина нахмурилась, пытаясь вспомнить фамилию. Затем её лицо моментально просветлело.
— Точно! Пирогов! — воскликнула она. Так звонко, что Искорка вжалась коготками в моё плечо, а кролик перестал жевать морковку. Замер, хлопая на неё испуганными глазами. — Недавно настраивал стазис-капсулу для Розочки! Хвастался, что в каком-то НИИ работал! Но… подожди. Он же не оставлял прямых контактов. Я только звездочки ему поставила, в приложении «Весны», и всё.
— Вот именно. «Весна». Мы знаем фирму, где он работает. Там дадут нам его номер, — я нажал кнопку вызова.
— Сомневаюсь, — покачала головой Полина. — Он может быть на вызове, пришлют другого специалиста.
— Алло, добрый день, — монотонно ответил женский голос в трубке. — Чем можем быть полезны?
Я осветил проблему, попросил номер Пирогова.
— Мы не имеем права разглашать конфиденциальную информацию о своих работниках, — сухо отозвалась девушка. — Притом вашу проблему решить не сможем. Обращайтесь в сервисный центр.
Я понимал, что будет дальше. Звонок в сервисный центр, затем приезд оценщика. Следом вызов бригады, которая будет пытаться устранить проблему. К тому же оборудование старое. Будут склонять к его замене и повышать ценник. Это время. Деньги. И лишние нервы, которые я хотел оставить при себе.
Думал я недолго. Пришлось прибегнуть к небольшой хитрости.
— Но ведь прибор, который он настраивал и начал сбоить, — подчеркнул я. — Стазис-капсула.
На том конце провода воцарилась тишина. Затем защёлкали клавиши ноутбука.
— Так, теперь понятно. Хорошо, — услышал я в ответ голос девушки. — Соединяю по внутренней связи с нужным специалистом.
Раздался щелчок, а затем заиграла тихая музыка на фоне.
— Да! — гаркнул в трубке раздражённый и знакомый голос.
— Пирогов? — спросил я, так как даже имени его не знал.
— Что вам нужно? У меня срочный вызов, — донеслось в ответ.
— Я вас видимо и вызываю. База «Огненных Львов», — подчеркнул я.
— А-а, понял, — протянул спец. — Стазис-капсула. Хорошо, скоро буду. Ничего не трогайте своими руками.
Я убрал телефон в карман, перевёл взгляд на диагностическую платформу.
Наш пациент, из-за которого и начался весь этот сыр-бор, чувствовал себя на удивление прекрасно. Пушистик после возгласа Полины вновь перешёл в обычный режим. Меланхоличный. По-прежнему вёл себя так, словно его вообще не волновали мигающие лампочки и голоса вокруг.
Зверёк сидел на платформе слегка сгорбившись, и каждый его вдох сопровождался всё тем же странным сипением, переходящим в лёгкий свист. И продолжал неторопливо грызть морковку, посматривая философским взглядом глазами-бусинками в стену напротив.
— Странный он какой-то, — пробормотал Серёга, задумчиво почёсывая затылок отвёрткой. — Обычно звери при травмах прячутся. Или лежат пластом. А этот жрёт, как не в себя. Может, у него шок?
— Кролики — существа специфические, — вздохнула Полина, не сводя глаз с Пушистика. — У них болевой порог работает иначе. Но этот свист мне категорически не нравится.
Я мысленно согласился с Доком. Всё так и есть. Эфирные кролики — индивидуалы в плане восприятия боли и осознания болезней. Если у Пушистика что и болит, он не обращает на это внимания. Другой его сородич может пищать от боли. А третий даже припрыгивать от даже, казалось бы, лёгкого недомогания.
Но барон Сверчанский молчал. Значит кролик ничего не транслирует. Что тоже было удивительным фактом.
Оставив Полину и Серёгу дожидаться техника, я отправился в комнату отдыха.
Команда уже сидела за столом, попивая напитки. Белов подтаскивал вместе с Василием тяжёлую доску к висящему на стене телевизору.
Я вставил флешку в него, затем дождался, когда Василий под моим тяжёлым взглядом удалился из комнаты, и повернулся к команде.
— Итак, Львы. Начинаем разбор гильдии «Лютые». Именно они будут нашими противниками, как вам уже передал Артём Сергеич, — мой голос прозвучал сухо и по-деловому.
— Да-да, я уже рассказал, — закивал Белов.
На экране между тем появились четыре голографические фотографии основного боевого состава «Лютых».
— Жук-голиаф, — начал перечислять я, показывая указкой. — Пантера-крюк, Таранный секач и Радужная гарпия. В запасе у них Вибро-богомол.
Дэнни, вальяжно развалившись на стуле, скрестил руки на затылке, снисходительно хмыкнул.
— Тренер, да половина из них вообще ни о чём! — мажор презрительно кивнул на экран. — Жука-голиафа я знаю, у меня в детстве такой в террариуме ползал. Жрал салатные листья и спал сутками. Это ведь мелочь пузатая!
Лера, играясь в руках перочинным ножиком, ехидно прищурилась.
— А тебя не смущает приставка «магнитный», мажор? — фыркнула дикарка. — Во ты наивный. Думаешь, они на Арену салатного жука притащат?
— Ой, да ладно жук, — встряла Анна, поправляя воротник. Блондинка посмотрела на экран с откровенным недоумением. — Но Радужная гарпия… Пфф… Они её из контактного зоопарка, что ли, взяли? Я видела одну такую. Блестеть только и может, как новогодняя ёлка на утреннике.
— Да-да, меня тоже смутило, — закивала Лера, неожиданно соглашаясь с Анной. — Название как у розового пони.
Дэнни вытащил из кармана свой смартфон и быстро покрутил в воздухе.
— Вот, я загуглил фото этой красотки, в хорошем качестве, — Ветров продемонстрировал экран. — Волк с крыльями летучей мыши, размером со среднюю собаку. Пишут, что крылья светятся. Да и плевать! Пусть хоть вся сияет. Моему Неону эта птичка-собачка на один зубок! Хрясь — и нету гарпии.
Я молчал, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Я пережил бои с этими монстрами в будущем. Я видел, как они ломают команды, которые выходят против них. А эти дети сейчас обсуждают их, словно выбирают плюшевые игрушки в магазине.
Костя, единственный из всей команды, уловил моё настроение. Смирнов съёжился под моим стальным взглядом, судорожно сглотнул.