Лотосы Храмовой Горы

Глава 20

Глава 20

Мы ехали назад в благословенную столицу Хэйан-кё, которую местные порой называли Мияко или же Киото. Порой я оборачивалась и бросала быстрый взгляд на следующую за нами с Бай Лин лошадь с навьюченными сундучками. Жутко хотелось везти свою «громовую палку» открытым казенников вверх, положив стволы на локтевой сгиб, как и полагается джентльменам и леди, едущим с охоты на лис, скажем. Чтобы затем заехать в клуб и пропустить чашечку чая, конечно же, при этом рассуждая что дела в Адмиралтействе идут совсем нехорошо, Кембридж давно уже не тот, а погода отвратительная. Мда, на самом деле там сейчас не то что клубов нет — и джентльменов не существует вместе с леди. Там сейчас такая дикость, что и континентальная Хань и острова Ямато сосредоточением культуры покажутся, тут вон благородные лорды между собой в написании стихов соревнуются, когда такое в Европе было?

Я еще раз покосилась назад, на сундучки. С момента создания собственной «танэгасимы» и отстрела обоих стволов мне жутко не хочется расставаться со своей двустволкой, кажется сегодня я ее с собой в постель положу. Сперва вычищу как полагается, смажу маслом, проверю все механизмы, а потом — накрою одеялом и пристроюсь рядышком, стараясь не дышать на «Мою Прелесть», чтобы не оставить разводы на вороненом металле. Чтобы научиться стрелять из лука — нужна целая вечность, вернее, как — научиться более-менее в цель попадать — это примерно полгода, причем сперва надо мышцы соответствующие развить, которых у Аяко не наблюдается. Вот мой муженек, Господин Такэда — тот лучник. Если внимательно на него посмотреть, то даже в одежде становится ясно что одна лопатка у него явно ближе к позвоночнику, а спина в этом месте вздувается бугром мускулов. Правое плечо больше, округлей чем левое, правая рука — тяговая, на предплечье развитые мышцы, переплетение вен. А левая, «лучная» рука лучше развита в районе плеча, там, где трицепс, она постоянно удерживает лук. Стрельба из лука — асимметричное занятие, ты постоянно скручиваешься в одну сторону и потому косые мышцы развиваются неравномерно и когда Господин Такэда сидит как ему кажется прямо — его ощутимо ведет в сторону, он как будто всегда немного повернут в сторону выстрела. И да, шея. Легкий наклон головы, который возникает из-за того, что лучник всегда смотрит в одну сторону, мышцы и связки с той стороны укорачиваются, отсюда и возникает этот наклон.

И все это вместе говорит о том, что даже если я все брошу и буду день-деньской из лука стрелять, то хоть что-то из себя представлять я буду только через год. Стану очень паршивым начинающим лучником, при том, что стрела даже с бронебойным наконечником доспех не пробьет, ибо силы натяжения недостаточно. Как говорят римляне — где ты ничего не можешь, там ты не должен ничего хотеть. Так что мечты об Аяко Робин Гуде, бравой девушке в зеленом трико из Шервудского леса я решительно отметаю в сторону. Нет, если бы у меня был опыт такой стрельбы в прошлом — может быть. В конце концов многие навыки передаются в это тело напрямую и мышцы со связками стремительно поспевают за ними, а раны заживают на мне как на собаке, видимо синергия попадания работает. Однако тут волшебство и заканчивается, то что я уже умела — тело догоняет. А чего не умела — надо учиться с нуля, вот как рисовать птичек на рисовой бумаге, танцевать или стрелять из лука…

Я снова оборачиваюсь и проверяю, следует ли за нами лошадь, навьюченная сундучками, в которых у меня лежит Изделие Номер Два, пять штук Изделий Номер Один и парочка Изделий Номер Три. Думаю о том, что Изделие Номер Три обязательно надо проверить, все допуски я досмотрела лично, вроде должно работать, но во время испытаний обязательно что-то да вылезет, а я бы не хотела, чтобы эта штуковина рванула где-то даже рядом со мной…

Едущая рядом со мной Бай Лин оборачивается вместе со мной, глядит на навьюченную лошадь, и качает головой.

— У меня в ушах до сих пор звенит, сенсей. — жалуется она. — Ужасное оружие. Лук может сделать то же самое, но не шумит так!

— Никакой лук такого не сделает. — отвечаю я вспоминая свинцовый блеск глубоко в древесине. Пуле не нужен бронебойный наконечник стрелы, она проломит доспех, а так как она мягкая, то… стрела разрезает, а пуля — пробивает. И обычно — остается в теле, попробуй ее достань еще. Ранения из огнестрельного оружия — ужасная вещь.

— Говорят, что Чингисхан во время осады городов повелел чтобы все его воины носили шелковые жилеты. Потому что стрела не пробивает натуральный шелк, она вонзается в тело обернутая в шелк… что позволяет ее легко извлечь. — продолжаю я повернувшись обратно и чуть поморщившись из-за боли в бедрах. — А с пулей такое не пройдет.

— Кто такой Чингисхан? — моргает Бай Лин. — Я слышала, что хороший шелк, сложенный впятеро защищает от метательного ножа, но, чтобы от стрелы… интересно…

— Был такой… хм… то есть еще будет.

— Опять вы за свое сенсей, слова говорите непонятные… — качает она головой. Я усмехаюсь. Бай Лин похоже смирилась с тем, что я — странная и многое делаю не так как все. Однако ее это вполне устраивает, тут главное — результат. И она и ее девчонки были обречены, у них была одна понятная и простая роль — мертвые герои. Мертвые герои очень удобны, они уже ничего не скажут и ничего никому не предъявят, однако и она и я вместе с ними — выжили. Я отношу это на везение, а она — приписывает на мой счет, а потому и держится рядом. Уж в чем, а в том что эта продувная и находчивая Бай Лин сможет за стеной выжить и преуспеть — я не сомневаюсь. С ее-то талантами… я трогаю пятками бока лошади, прибавляя ход и задумываюсь о том, какие таланты у меня…

— Знаешь, Бай Лин, я многое могу изменить. Книгопечатание, например. Письменность у вас уже есть, бумага есть, только открывай типографское дело и все — будем с тобой магнатами. Кораблестроение опять-таки, то на чем вы тут ходите, это же тихий ужас, как на таком вообще можно в открытое море выходить? Сакэ хороший варить опять-таки… вон Господин Мицусада недоволен как в местных храмах сакэ варят. — говорю я вслух.

— Он недоволен не тем, как его варят, а тем, что — варят. — хмыкает Бай Лин. — Он же так и сказал «они тут сакэ варят».

— А как его еще? Конечно варить… дать перебродить и вываривать. Я бы дистиллятор изобрела, мне мастер-кузнец обещал змеевик к нему из меди сообразить… начну аква вита тут гнать — обалдеете! Заодно и медицинское применение и… внутреннее. Посмотрю я на Госпожу Сидзуку как она спиртом подавится… алкоголичка старая… — ухмыляюсь я.