Страница 6 из 63
— В самом деле, Сан-сан. — неожиданно присоединяется к ним и Сидзука. — Я тоже наслышана… всякого. Твое творчество это как глоток свежести из горного источника посреди жаркого летнего дня. Оно такое… непричесанное, но в то же самое время искреннее.
— Да! — кивает Судзуна-но Кими. — «Мне осталась одна забава, пальцы в рот и веселый свист!» Мне вот это нравится!
— «Быть иль не быть — вот в чем вопрос». — цитирует Принц Рэндзи.
— А мне нравится про нефритовый стержень, что как сюжет в легенде — из уст переходит в уста. — лукавую улыбку Госпожи Сидзуки прикрывает белоснежный веер с иероглифом «ай», но по уголкам ее глаз я отчетливо вижу, что она — улыбается!
— Аматэрасу, Сидзука, как ты можешь быть такой пошлой! — возмущается Госпожа Кими и краснеет еще больше. — Что про нас принцы подумают! Ты же моя подруга!
— Хм… про нефритовый стержень? А… почему я не слышал? — хмурится Принц Рэндзи.
— Оно… оно слишком пошлое! — мотает головой Госпожа Маленький Колокольчик. — Сидзука, нет! Не вздумай! Я с тобой потом разговаривать не буду!
— И куда же ты тогда денешься? — насмешливо смотрит на нее Сидзука. — С кем ты будешь коротать длинные вечера за чашечкой нагретого вина? Сан-сан, ты не против, если я прочту твой стих?
— На самом деле он не мой. Не совсем мой. — пожимаю плечами я. — Адаптированный. Как видите у меня и нефритового стержня нет.
— Откуда им знать, невеждам. — улыбка скользит по лицу Сидзуки и она наклоняет голову, глядя на меня в упор, я невольно съёживаюсь под ее взглядом. — Только я была с тобой в купальнях, только я знаю есть у тебя нефритовый стержень или нет… и насколько гладка и шелковиста твоя кожа, если умастить ее ароматическим маслом…
— СИДЗУКА! Прекрати немедленно! Что за пошлости! — вспыхивает Судзуна-но Кими.
— Ара-ара, ты такая чувствительная, Кими-тян. Впрочем… если сама поэтесса не против, то я прочту. — и Сидзука встает со своего места, возвышаясь над столом и притягивая взгляды всех присутствующих. Ее лицо преображается, одно движение плечом, бедром и вот уже перед нами стоит не привлекательная женщина средних лет, а юный повеса с угловатым телом, желающий казаться больше чем есть и бросающий вызов окружающему миру. Как есть Маяковский…
Она делает жест в угол и оттуда, из тени раздается удар струны, в воздухе повисает высокая нота бивы.
— В Киото — живу я! — рубит она по воздуху, расплываясь в дерзкой, молодой улыбке. — Живу я! Прекрасно! Женщин!
Я сглатываю. Как эта женщина умеет так преображаться? Как будто и правда юный повеса из провинции приехал в столицу, эдакий Д’Артаньян. Взгляд, поза, движения…
— Женщин — имею до ста! — и пренебрежительный взгляд сверху вниз, мол знай наших. Удар бивы, Госпожа Судзуна закрывается за веером ей неуютно под эти властным, хищным взглядом.
— Мой… мой… — ее руки скользят вниз, по телу, по бокам, по бедрам, скользят и неминуемо соскальзывают вниз, в развилку, словно ручьи попадают в ловушку там, внизу, скапливаются между ног… выдох. Кажется, я чувствую этот горячий выдох у себя на лице…
— Мой ствол… — полустон-полувыдох срывается с ее губ, а ее руки… ее руки там — внизу. Я невольно сглатываю, чувствуя, как откуда-то изнутри во мне поднимается сладкая истома, я борюсь с ней, не время сейчас!
— … как сюжет в легенде… — ее руки падают вниз, обессиленные как мертвые лебеди, подбитые на взлете меткой стрелой. И тихий шепот вслед.
— Из уст — переходит в уста… — выдох. Некоторое время мы все молчит. У меня в голове толкутся мысли, выпрыгивая как лягушки из пруда, Маяковский писал эти строки хвастаясь, на самом деле ему на хлеб в Париже еле хватало, какие там гулянки с парижскими красотками, тем более чтобы «до ста». И Сидзука сумела передать это безудержное хвастовство, неистовое желание, жгучий стыд и бессилие. И если раньше я могла сказать «и чего Император в ней нашел», то теперь — понимаю. Эта женщина… была бы я мужчиной я бы тоже, пожалуй, влюбилась. У Императора не было шансов, ведь если она хочет обольстить мужчину — она непременно обольстит его. Вот только находясь рядом с той, кто так убедительно может сыграть что угодно — возникнет вопрос — а какая она на самом деле? Этого короткого представления хватило чтобы я поняла, что Сидзука Годзэн — тысячеликая лисица. И в отличие от тех, кто желает постить ее истинную — я не собираюсь гонятся за призраками… я знаю что у тех кто носит тысячу масок нет своего лица.
— Кхм! — откашливается наконец Принц Рэндзи и все — приходят в себя, как будто после легкого гипнотического транса. — А что же вы сегодня нам прочтете, Такэда-доно?