Страница 49 из 63
Я вздыхаю. Императорский Сад со всеми его прелестями меня сейчас совсем не интересует, мне надо поговорить с моей химэ, но этот наглец Сякухати завладел моим вниманием и привел сюда, и я последовала за ним, потому что он сказал кодовую фразу. «Я слышал, что у него все же хватает времени чтобы наслаждаться цветами… лунной ночью.» — так он сказал. Моя химэ — Принцесса Павильона Весенней Луны и ее порой так и называли — Весенняя Луна Соно. Любоваться цветами — я знаю на что он намекает, но если он это знает… впрочем о чем это я, наверняка уже весь двор знает что Император «проявил благосклонность» к «этой гулящей Соно». Искренне надеюсь, что сам Тоба разделяет мнение дворцовых сплетников и не собирается вызывать ее к себе или тем более посещать ее сам, что одного раза ему хватило чтобы потешить свое мужское самолюбие, ведь кто ему отказать может? Разве что Госпожа Кагуя и подобные ей, а остальные… впрочем остальные даже сопротивляться не будут, только обрадуются. И как мы с химэ в такую ситуацию влипли?
— Ты всегда была мне симпатична, Аяко-сан… — говорит Сякухати, вышагивая рядом нарочито небрежно, высоко поднимая ноги, словно марширует и заложив руки за голову.
— Как же. Помню вы меня заставили раздеться догола и разглядывали как скот на ярмарке. — ворчу я, решив, что после Исияма-дэру я достаточно выросла в уровне чтобы попенять Принцу за прошлое. Это тогда я была никто… ну почти никто. Личная служанка Фудзино-сама… скорей всего они меня не тронули бы, а все эти размышления на тему «а давайте ее привяжем и пусть она со ослом совокупиться» — были лишь дурацкими шуточками, но мне в тот момент вот совсем не смешно было. Этот Такаюки у меня в черную книжечку записан, попадется он мне в свободное время… и было бы у меня это самое свободное время.
— Вот с того самого момента ты мне и понравилась. — ни капельки не смущается Сякухати, лишь поворачивает голову и осматривает меня с головы до ног, словно сканируя. — У тебя же все на лице написано… редко когда такого человека встретишь.
— … — я молчу, отлично зная что, если ему надо что-то сказать — он скажет, а нет — и пытать бесполезно. Отшутится, разговор переведет, выкинет какую-нибудь глупость, лишь бы правды не сказать. Господин Зимняя Флейта, Принц Фудзивара-но Нарисада — выглядит как шут гороховый, ведет себя как клоун, но за его темными глазами скрывается что-то очень неприятное и опасное. Он только прикидывается дурачком, да так удачно, что все вокруг расслабляются в его присутствии, никто не воспринимает его достаточно серьезно… даже я — веду себя с ним как со старым знакомым, перекидываюсь шуточными оскорблениями, а ведь это Принц, на секундочку. С тем же Рэндзи или Адзэти я бы никогда так себя не посмела вести, обращаться так смело и прямо, да они бы и не дали. Сякухати трикстер, местный джокер и ему дозволено многое из того, что никому не дозволено.
— … у тебя на лице все написано. — поясняет мой собеседник, наклонив ко мне голову. — Вот и в тот раз в беседке, смотрю я на тебя и мурашки по коже. Пойми меня правильно, обычно я не боюсь голых девушек, даже нескольких сразу! — ехидная улыбочка на лице. — Да и если честно, то твое тело не производит такого уж… шокирующего впечатления. Слишком худая, маленькая грудь, ноги слишком толстые, на спине…
— … — я даже теряюсь от такой наглости. В первую секунду одна мысль — схватиться за меч и рубануть наглеца. Ну или просто леща ему дать по затылку, с оттягом, правда тянуться придется, высоковат мерзавец… чуть позже приходит мысль о том, что зарубленный в саду принц крови — это самое последнее что мне сейчас нужно и… ах ты так? Ладно, думаю я, мы тоже не лыком шиты, я сдержусь. На этот раз.
— Можно подумать у тебя тело мечты, Сяку-кун. — говорю я. — Ты на себя посмотри, ты ж угловатый и худосочный, тебя соплей перешибешь. Мне вот нравится, когда мужчина в теле… ну как мой муж, Господин Такэда. Или как Господин Мицусада — вот уж у кого тело!
В глазах у Сякухати на мгновение вспыхивает огонек, и он снова улыбается, хотя казалось бы — куда дальше?
— Истинная правда! — кивает он. — Впрочем если к делу, то… вот стоишь ты, Аяко, посреди беседки…
— Голая.
— В носках. Точно помню, что на тебе носки были.
— Скотина ты, Принц Нара и друзья твои тоже. — с чувством произношу я.
— Да какие они мне друзья, что ты… — глаза превращаются в щелочки. — Господин Такаюки — это полезное знакомство, а Господин Киехару довольно забавен и прост. Бесхитростен так же как и ты, Сан-сан.
Мы подходим к мосту. Мостик через ручей низкий, горбатый, с перилами, покрытыми свежим лаком — в прошлый раз я их протирала, делая вид, что не присматриваю за Принцем Адзэти. Под мостиком неспешно течёт вода, и если присмотреться, то можно увидеть жирных императорских карпов с золотыми и красными боками, важно раздувающих свои щёки. Темные деревянные доски едва слышно скрипят, когда мы ступаем на них.
— В любом случае нельзя тебе так по дворцовому комплексу расхаживать. — говорит он, пока мы идем к беседке. — И в тот раз, когда ты там голая стояла, а я тебе свою заколку предложил…
— Да, я помню. — раздраженно прерываю его я. — Ты в тот раз спас меня от этих своих дружков, хочешь, чтобы я тебя поблагодарила? Да ты вместе с ними пялился и комментарии гнусные отпускал!
— На самом деле благодарность не была бы лишней. — с искренним удовольствием в голосе говорит Сякухати. — Но я уже привык что ты неблагодарная особа, Сан-сан. Что же насчет гнусных комментариев, то это моя болезнь, увы. Никак не могу от нее избавиться, все гнусно комментирую. Например, грудь у тебя так и не выросла… ноги, наверное, стали еще толще и когда ты ходишь — они трутся друг о друга, и они такие толстые, что ты натерла себе бедра?
— Я верхом два дня скакала! И… ну хорошо! — я выдыхаю. Действительно в тот раз именно он за меня заступился и не дал превратишь их шуточки во что-то более опасное и унизительное. Сделал это осторожно и так, как будто на их стороне, с издевочкой как все, что он делает, но сделал. И… в тот момент я была никто ему и звать никак, так что никакой корысти в его поступке не было. Так что, пожалуй, и правда следует его поблагодарить… а то буду «неблагодарная Аяко» до конца дней.
— Ладно. — говорю я, остановившись и повернувшись к нему. Он смотрит на меня сверху вниз, приподнимает брови в вопросительном знаке.
— Выражаю благодарность от всего сердца, Господин Сякухати. — я кланяюсь ему в пояс. — За то, что заступились тогда за меня. Вы меня спасли.