Страница 30 из 63
Вперед вышел буси в темно-синих доспехах с голубой шнуровкой и шлеме, увенчанном «молодой луной», направился было к Мицусаде, однако Алый Великан, уже освоившийся со своей новой обязанностью, указал на меня прежде, чем тот успел открыть рот. Пришлось воину северян менять направление поклона прямо на ходу, с чем он справился вполне достойно, хотя по лицу было видно, что такого устройства Высочайшего Выезда ему прежде встречать не доводилось. Зато дальше все пошло уже знакомым порядком: представился, выразил почтение, попросил разрешения, после чего с нескрываемым облегчением отправился докладывать, что присоединиться дозволено. Очень надеюсь, что к столице они все между собой обменяются новостями, а то мне еще у ворот придется доказывать, что я тут действительно по Высочайшему Указу распоряжаюсь.
Пока северяне пропускали паланкин, я оглянулась на собственных Алых. Красные доспехи, Алая Агэха на стягах, впереди Мицусада со своей убедительной дубиной, а теперь еще и Минамото пристраиваются… представительное общество, ничего не скажешь. Минамото и Тайра в одном кортеже, цветок горечавки и бабочка-махаон вместе — когда еще такое увидишь? Кажется я начала понимать что происходит тут… это не просто возвращение старика в столицу чтобы внука повидать, нет, это политическое заявление. Старый Император, не сказав ни слова показывает своему непутевому сыну кто в доме хозяин, он как бы говорит — «ты дозволил беспорядки в Хэйан-кё, резню в Павильоне Весенней Луны, бойню между Тайра и Минамото. А мне достаточно лишь вернуться и злейшие враги — не смеют драться между собой в моем присутствии». Если вспомнить что Тайра спасли меня, то есть род Такэда выступил на стороне Алой Агэхи, вместе с Господином Такэда, умеющим стрелять на звук, получившим звучную кличку той ночью — Мертвец Такэда… а род Абэ — был на стороне Императорской Гвардии, то есть Минамото… то все становится еще пикантней. Не зря Старый Пердун поставил меня во главе процессии, ой не зря…
Обычный старик, который отошел от дел и возвращается в город чтобы повидать внука — укротил всех врагов одним своим присутствием, и Тайра и Минамото и Абэ и Отомэ — все пали к его ногам, не осмеливаясь затевать дрязги в его присутствии. Да что там, сама Смертоносная Вдова, Первая Похабница, Детоубийца Такэда — у него в свите устроительницей выезда служит… нет, рановато Старика со счетов списывать, в столицу идет тот, от кого зависит судьба этой страны и что именно он несет с собой — будущую грозу или «эпоху мира» — знает только он сам.
Цветы мандарина на следующих стягах-нобори я узнала прежде, чем разглядела стоявших под ними людей, и невольно потянулась в седле, отыскивая глазами знакомое лицо. Отряд расположился на широкой обочине, возле уходившей в поля дороги: впереди стояли спешившиеся всадники, за ними пешие буси с копьями, а дальше слуги держали запасных лошадей и поправляли поклажу на вьючных. Нашего приближения здесь ожидали без суеты, даже коней развернули так, чтобы они не лезли на тракт, и когда один из них все-таки потянулся мордой к соседу, намереваясь выяснить отношения, державший поводья человек коротко одернул его, не отвлекаясь от дороги.
Наместник Татибана стоял возле своего коня, положив руку на седло, и я не сразу совместила этого человека с тем северным медведем, которого придворные дамы так ловко заманили в спальню Соно.
В тот раз, разодетый в шелка наместник действительно выглядел как неуклюжий медведь, богатое одеяние смотрелось на нем как седло на корове, зато сейчас доспехи сидели на нем так, словно он в них родился. Все было пригнано, подтянуто и закреплено, широкие наплечники не мешали рукам, меч находился там, где его можно было достать одним привычным движением, а сам Митицуна, несмотря на всю эту тяжесть, держался свободно и расслаблено. Шлем он держал под рукой; ветер шевелил выбившиеся у виска волосы, и, слушая подошедшего к нему буси, наместник чуть наклонил голову, после чего коротко ответил и указал в сторону замыкавших отряд людей.
Буси поклонился и сразу отправился исполнять.
Вот таким его Соно показать надо было, подумала я, оценивая старого знакомца издали, а не в придворной упаковке, где он выглядел весьма неловко. Здесь же никто не собирался потешаться над его неловкостью, да и самой неловкости куда-то не стало. Впрочем, потешаться над человеком, который так расслаблено умеет стоять в доспехах, привычным движением поправив меч… я бы не стала. Потому что жить очень хочется, пусть даже как Начальница… и далее по списку.
При нашем приближении Татибана повернулся, посмотрел на Алых, затем на меня — и узнал. Лицо его заметно потеплело, он передал шлем стоявшему рядом воину и шагнул к дороге.
— Рад видеть вас в добром здравии, Аяко-тян.
Я уже открыла рот, собираясь ответить что-нибудь столь же любезное, и тут некстати вспомнила, в каком именно виде он видел меня в прошлый раз.
Судя по короткой заминке после приветствия, наместник тоже вспомнил. Во всяком случае, взгляд его на мгновение ушел в сторону, к голове моего коня, после чего он снова посмотрел мне в лицо, уже с подчеркнутой внимательностью.
Ладно, подумала я, сегодня я одета, в отличие от прошлого раза, да и не стесняюсь я наготы, тут вообще к этому проще относятся, даже купальни совместные есть… чего из мухи слона делать.
— И я рада вас видеть, Татибана-доно, — ответила я, поклонившись из седла.
Он улыбнулся, выпрямился и поискал глазами. Ну конечно подумала я и едва не улыбнулась в ответ на это действие. Конечно, он обратился ко мне на «тян», бедняга еще не знает как сильно изменился мой статус за это время. Сколько мы не виделись? Три недели? Больше?
— Скажите, в добром ли здравии находится ваша госпожа и как дела у Соно-химэ? — поинтересовался он немедленно после приветствия. Беспокоится, с удовлетворением подумала я, значит сильно запала ему в душу моя химэ, впрочем оно и понятно. Лапочка она у меня.
— Все с ней хорошо. — киваю я. — Впрочем вы же едете в столицу? Уверена что она будет рада вас видеть.
— … это… это было бы прекрасно… — пробормотал он себе под нос, но тут же справился с собой, выпрямился и оглянулся.
— Не подскажете ли, к кому следует обратиться за дозволением сопровождать Государя в монашестве? Я хотел бы вместе со своими людьми присоединиться к выезду.
— Ко мне, — сказала я и, заметив, как он чуть поднял брови, пояснила: — Высочайшим Указом мне поручено его устроение.