Страница 29 из 63
— Прошу простить, что задерживаю вас, Тайра-доно. Я — Киехару-но Норимаса, начальник охраны моего господина, — представился он и, выпрямившись, продолжил: — Не будете ли столь любезны указать, кому вверено устроение Высочайшего Выезда? Мой господин желал бы засвидетельствовать свое почтение Государю в монашестве и испросить дозволения сопровождать его до столицы.
На меня он за все это время посмотрел ровно один раз, причем совершенно без интереса, как на спутницу воина, которой следует терпеливо подождать, пока мужчины закончат разговаривать. Впрочем, если выбирать между Алым Великаном в доспехах, с дубиной поперек седла, и девицей в дорожном платье, то я бы тоже сперва обратилась к Мицусаде. У него даже конь выглядел так, словно имел право отдавать распоряжения, а при необходимости мог самостоятельно добиться их исполнения, возглавлять и вести за собой.
— Устроение Высочайшего Выезда поручено Такэда-доно, — ответил Мицусада, указав на меня. — Вам следует обратиться к ней.
Норимаса перевел на меня взгляд, на мгновение задержал его на мече у моего пояса и снова посмотрел в лицо, словно надеялся обнаружить что-нибудь, способное объяснить услышанное. Вопрос, судя по всему, напрашивался, однако воспитание позволило ему удержать его при себе, и следующий поклон достался уже мне.
— Прошу простить мою оплошность, Такэда-доно. Я не был осведомлен о вашем назначении.
— Ничего страшного, Норимаса-доно, — ответила я, удержавшись от признания, что сама узнала о нем совсем недавно и восторга по этому поводу пока не испытываю. — Что желает ваш господин?
— Если вы дозволите, он почел бы за честь вместе со своими людьми сопровождать Государя в монашестве до столицы, — произнес посланец с такой осторожной учтивостью, будто теперь опасался ошибиться еще в чем-нибудь. — Мы поступим в соответствии с вашими распоряжениями.
Вот ведь как интересно получается: Рыбий Глаз выдал мне свиток, Старый Пердун назначил главной, а предупредить об этом встречных никто не догадался, так что с каждым придется знакомиться заново. Хорошо хоть Мицусада под рукой, есть кому подтвердить, что девица действительно тут распоряжается, а не просто пристала по дороге к приличным людям.
Я посмотрела на ожидавших воинов, которые по-прежнему стояли возле лошадей, и перевела взгляд на желтые нобори. Значит, раковина — Киехару; тот самый «древний род», потомка которого, Господина Киехару Киехару эта паршивка Бай Лин недавно пинками от Павильона Весенней Луны отгоняла, надо будет ей потом премию выдать… тоже мне влюбленный бонвиван, нечего к моей химэ в спальню краться посреди ночи. Интересно, а папаша этого куртуазного балбеса знает о похождениях своего сыночка в столице?
— Передайте вашему господину, что это честь для меня и конечно же я дозволяю высокому роду Кехара присоединиться и сопровождать процессию до столицы, — сказала я. — Пропустите паланкин и свиту, потом вам укажут место.
Норимаса поклонился, поблагодарил и вернулся к своим, а я проводила его взглядом, с некоторым любопытством ожидая, станет ли он показывать на меня, когда будет объяснять господину, от кого именно получил разрешение.
Я кивнула, еще раз посмотрев поверх его головы на ожидавших воинов.
Он поблагодарил и поклонился еще раз, словно я только что оказала ему немалую милость, а я подозвала одного из Алых, поручив проследить, чтобы прибывшие пристроились без толкотни.
При приближении паланкина люди Киехару склонились. Их старший опустился особенно низко, и я невольно посмотрела на занавеси, ожидая хоть какого-нибудь движения, по которому можно было бы понять, заметил ли Ширакава оказанное ему почтение. Занавеси слегка покачивались в такт шагам носильщиков, скрывая все, что происходило внутри, так что Старый Пердун с одинаковым успехом мог благосклонно взирать на верных подданных или дремать после купания.
Я дождалась, пока новые спутники займут место, и вернулась вперед, решив, что на этом происшествие исчерпано.
Следующих желающих мы встретили возле селения, где местные уже успели убрать с дороги телеги и теперь стояли вдоль изгородей, придерживая детей, которым очень хотелось посмотреть поближе. Вооруженные люди под нобори с обращенными друг к другу листьями ожидали отдельно, и, едва я приблизилась, их старший шагнул навстречу с поклоном, по которому уже можно было догадаться, о чем пойдет речь.
Так в нашем выезде появились Отомэ.
К этому времени я начинала подозревать, что количество желающих проводить Государя до столицы вырастет настолько что прибудем мы туда целым караваном. И откуда они все знают, что Старый Пердун из храма выехал? Поистине, для распространения сплетен и слухов никакого телеграфа не нужно.
Увидев на следующем повороте синие стяги-нобори, я уже не удивилась. Следующие явно узнали о выезде пораньше, потому что успели выбрать удобное место возле дороги, спешиться и выстроить своих людей так, чтобы мы могли оценить и численность, и усердие встречающих. Над ними покачивались нобори с синей горечавкой на бамбуке, и я, узнав Минамото, невольно посмотрела на Мицусаду, который тоже заметил северян, но на этот раз дубину поправлять не стал, только чуть придержал коня, пропуская меня вперед.
Минамото и Тайра… раньше я искренне думала что эти рода друг друга ненавидят со всей силой загадочной самурайской души, достаточно вспомнить что алые с Императорской Гвардией сотворили в Ночь Короткого Клинка, а ведь гвардия почти полностью из Минамото состояла.
Но нет, вот они синие стяги, вот она горечавка на бамбуке и Алая Агэха на стягах за моей спиной, и никто пока даже за мечом не потянулся, а воины северян и вовсе спешились и в поклоне согнулись… вряд ли это засада. Как там сказал Сякухати? «Все мы сражаемся за Императора».