Страница 17 из 63
Вытираю выступившую в уголке глаза слезу. Почему я плачу? Кодама-но Аяко — ведь это теперь я. Это и мои сокровища. Мое тело. Мой отец работает архивариусом в далекой провинции, моя матушка оставила мне черепаховый гребень, который потом подбросили отравленной принцессе. Это я стояла на коленях перед Матушкой Фудзино, я стояла в той беседке без одежды, испытывая горечь и отчаяние, и конечно же я — падала черным на спины с потолочных балок, вонзая короткий клинок в промежуток между шлемом и кирасой и обжигая руку волной горячей крови…
Что я тут делаю? Посреди храма, недалеко от столицы и в центре политических интриг. Я играю в игры с большими дядями и тетями, играю не видя всей доски, не понимая какие правила и кто ходит первым, а кто — вторым. Неет, ubi nihil vales, ibi nihil velis — где ты ничего не знаешь, там ты не должен ничего хотеть. Я слепа как крот в норе несмотря на то, что вижу в темноте лучше всякого буси. Я не знала о том, что Старый Император Ширакава оказывается удочерил Рэнку в свое время. Не знала и о том, что между ним и Рэнкой была любовная связь… да и откуда мне знать? Дворцовые сплетни такого рода редко опускаются вниз, в прачечную, за такое могу и удавить в уголке. Но если наследник Сутоку на самом деле не внук Ширакавы а его сын… о чем это говорит? И самое главное — кто игроки? Тайра, которые фактически владеют юго-востоком страны, почти всей морской торговлей, имеющие самый большой флот и огромное войско… или Минамото, которые всю жизнь воевали против айнов и на этой войне отточившие навыки, единственные в стране имеющие опыт настоящей войны на суше. А как же Абэ, которые отдавали своих сыновей в войска северян чтобы те научились воевать и теперь Абэ также представляют собой угрозу… как же они? И это только начало, у меня голова кружиться начинает как я вспомню сколько знатных родов тут есть. И да, не все из них что-то из себя представляют, у некоторых своей силы и вовсе нет, но такие как тот же Татибана или мой муженек Такэда — достойны упоминания. Они наместники, то бишь управляют землями, а где земля — там доход. Сотни воинов-буси на службе у моего мужа, его буси, воины рода Такэда. Точно такая же история и с влюбленным в химэ Татибаной, этот медведь вроде бы за северян, у него поместье и сотни конных лучников. И чтобы усложнить всю картину — ни Тайра, ни Минамото и тем более — ни Фудзивара — не монолитны в своей политики. В каждом роду есть те, кто выступает за одних или за других.
И чтобы жизнь мне медом не казалась — есть еще один слой, хотя, казалось бы, куда круче… раньше я думала, что борьба идет между теми, кто хочет вернуть Императору Тоба его власть, прямую власть, отодвинув от престола надоевших всем Фудзивара. Что статус кво поддерживают Фудзивара и примкнувшие к ним Минамото с Абэ, а против них — Тайра с Императрицей. Но все оказалось куда веселее, ведь одним из игроков оказался Старый Дракон Ширакава. Он фактически правит страной из монастыря, будучи формально в отставке. И раньше я этого не понимала, но восстав против навязывающих ему свои правила Фудзивара, Император Тоба — восстал против своего отца. Кажется, у меня сейчас голова лопнет…
Лягушки стали умолкать. Сперва затихли те, что внизу, под камнями; за ними — те, что у прибрежной травы; и вот уже вода под горой стояла совсем молча, и в этом молчании, обнажившем нижние слои, стало слышно то, чего я не слышала до сих пор: как стрекочет какая-то ночная птица — одну ноту, потом вторую, потом долго ничего, — и как капает вода по камню.
Пол в этой галерее скрипучий, я это сразу же поняла, никто не сможет подкрасться так чтобы я не услышала… если конечно они не пойдут по потолочным балкам как я в свое время… ну или не владеют искусством Легкого Шага, умением плавно переносить вес с пятки на носок так чтобы ни одна доска под ногой не скрипнула.
Ночной гость в нашей галерее оказался не из таких, доски под его ногами скрипнули, поддаваясь — скр, скр, скр. Уверенный, размашистый шаг. В Императорском Дворце принято семенить, мелко-мелко перебирая ногами, широко шагать это невежливо, а раз начав семенить — привыкаешь. Тот же кто идет ко мне явно знает разницу между придворным этикетом и насущной потребностью и не скрывает свою истинную природу когда никто на него не смотрит. Господин Мицусада, Алый Великан? Я не видела его и «Алых Нобори» с момента расставания после ужина с Ширакавой, их как нарочно разместили в другом крыле. Хотя… нет, под его ногами доски бы не просто скрипели, а взвизгивали высокой нотой, если не ломались. Значит…
Тихий, но настойчивый стук в дверь. Тук-тук, я твой друг. Ага, как же… у Аяко тут ровно два союзника и это мой разум и мой меч… и тот непонятно где.
— Входите, Господин Сякухати. — говорю я назад, не поворачиваясь и продолжая созерцать луну над храмом. — Не заперто.
Перегородка седзи, служащая дверью в гостевые покои — плавно отъезжает в сторону за моей спиной, я не оборачиваюсь, чувствуя пространство вокруг обостренными нервами — звук, шаг, скрип, колыхание воздуха. Он проходит через комнату и садится рядом со мной, устраивается поудобнее, кладет продолговатый сверток рядом с собой и поднимает голову, любуясь ночным светилом. Некоторое время мы так и сидим — молча созерцая красоту полной луны над пагодами Исияму-дэра, Храма-на-Горе. Снова начинают орать лягушки, видимо решив, что их время пришло и нельзя упустить такой шанс, их стаккато достигает своего пика и опускается вниз, чтобы вновь подняться вверх.
— Ясная ночь. — наконец говорит мой гость, не открывая взгляда от луны в темных небесах. — Говорят в такие ночи если заглянуть глубоко в колодец — можно увидеть свою судьбу.
— Вы в это верите, Господин Сякухати? — задаю вопрос я, просто чтобы задать. У меня в голове намного больше других, важных вопросов, но их задать я не могу. Так что…
— Что такое судьба? — пожимает он плечами. — Написана ли она с рождения до нашей смерти или мы сами вольны выбирать себе путь — кто знает. Мне легче думать, что мы можем изменить что-то в этом мире. Что маленькая песчинка на весах может изменить расклад. В противном случае все наши усилия ничего не стоят.
— Да? — я отрываюсь от созерцания луны и поворачиваюсь к нему. — Удивительно. Интересно узнать какой вы на самом деле, Господин Сякухати.
— Странно, не так ли? — он снова улыбается, но на этот раз его улыбка теряет изрядную долю обычной наглости и выглядит скорее грустно. — Такой как я и верит в то, что судьбу можно изменить. Обычно в это верят такие как вы, Такэда-сан. Но это так, уверяю вас. Иначе зачем мне все это… — он качает головой.