Страница 36 из 177
6
Зимнее свинцовое небо, будто пытаясь вразумить и остановить двигающееся в сторону разлома войско, разродилось внезапным снегопадом.
Трое суток падали на землю белые хлопья.
Ахти вышел из трактира и увяз по пояс.
Разгребая снег деревянной лопатой, мальчик пробрался через двор к воротам конюшни и вошёл внутрь.
Первое, что он услышал, – тяжёлое дыхание коня-гиганта.
Голиаффэ, как назвал коня лекарь, выглядел скверно: большущая голова опущена, живот раздут, бока и шея мокрые, как будто он проскакал много часов галопом.
— Что с тобой, друг? – Мальчик сделал шаг вперёд, хотел протянуть руку и коснуться зеленоватой шерсти, но тут услышал за спиной шипение.
— Не вздумай его трогать!
Старуха Ку-Ку стояла за его спиной, в белой арке ворот, сгорбленная и костлявая, как сама смерть, – только косы в руках не хватает.
— Я.. Мне нужно ему помочь.
— Поздно, – сказала она пророческим, не терпящим возражения тоном. – Неси длинную верёвку. Отведём жеребца в лес.
— В лес? Но зачем?
Она не ответила. И снова Ахти всё понял сам.
Он весь вспотел, пробираясь через сугробы. Хотя на ногах были надеты плоские короткие лыжи, идти по лесу всё равно было тяжело.
Позади в снегоступах шагала Кукушка. Она не отставала, и Ахти удивлялся, как проворно она передвигается по лесу. Старуха вела на верёвке коня Гаспара, он следовал за ней на расстоянии пяти шагов, и по тому, как двигал головой и ушами, видно было, что жеребец полностью ослеп.
Гигант шёл медленно, тяжело, и, хотя проваливался, снег не доходил ему даже до брюха.
Тяжёлое дыхание скакуна эхом разносилось по лесу.
— Нам ещё далеко?
— Токмо дойдём до поляны.
Мальчик вытер красный нос, тоскливо посмотрел на сумку, которую старуха перевесила через плечо.
— Ку-Ку?
— Что?
— А как мы его.. Ну..
— Выбирай сам: или привяжем к дереву, а там своё дело сделают волки, или твоей рукой.
Ахти замялся:
— Волки.. Они ведь тоже могут разнести заразу.
— Могут.
— И будут его терзать.
— Будут.
— Тогда.. Ку-Ку?
— Ну?
— А можешь ты? – мальчик заглянул в сощуренные глаза старухи, прикрытые толстыми веками.
— Боисся? Лучше придумай, что ты скажешь его хозяину.
Ахти открыл рот, а конь Гаспара захрипел, выпустил большое облако пара и упал на бок.
— Верзила! – крикнул мальчик, бросился к нему и тут же почувствовал на вороте цепкие пальцы старухи.
— Не дури.
Конский глаз вылупился на него, моргнул раз и закатился.
— Больше хворосту, – велела Кукушка, – и двигайся живее, а то околеем.
Она выбила искру огнивом раз-другой, и сухой лишайник затлел. Затрещали ветки. Огонь набирал силу.
И снова всё повторялось. Как тогда, с котярой Пумми.
Ахти хотелось плакать, но слёзы стыли в глазах и никак не могли вырваться наружу.
— Бабуля, – тихо позвал он. – Скажи, мы тоже заболеем и умрём, да?
— Рано или поздно такое будет с каждым, – ответила Кукушка. – Но есть и те, кого убьёт бандит, оползень или ураган.
Ахти вытаращился на неё:
— Я про сейчас говорю.
— А, про сейчас, – крякнула старуха. – Мы с тобой ещё поживём, пожалуй.
Парень тяжело сглотнул.
— Эта зараза.. Она может уничтожить целую деревню или даже город? Фархад говорил.
— Может, и может.
— А мы тоже заразимся?
— Всякое бывает. Только тебе, малец, об этом волноваться не след.
— Почему?
Она взяла его руку на удивление тёплыми, пахнущими зверобоем и мятой руками. В её полуслепых глазах отразилось пламя костра. Голос зазвучал твёрдо и жёстко:
— Ты, Ахти, песчинка, которая должна стать жемчугом. Впереди тебя ждёт долгий и тяжёлый путь.