Путь Скорпиона

19

Как ни стыдно было Ахти подглядывать, но он наконец узнал, как устроен человек-скорпион, потому как на том даже портков не было.

Иви, увидав это, поморщилась и больше в прореху не заглядывала. А парни даже поспорили шёпотом – правильно ли всё увидели.

Гаспар сидел на циновке, низко склонив голову на грудь, и что-то напевал. Звучало это как мычание, но временами угадывался какой-то древний боевой мотив. Клешня тяжёлым грузом лежала у бедра. Пальцы его здоровой руки смыкались на горлышке глиняной бутыли с оплёткой.

Блестящий агатовый панцирь пересекал его спину наискось и плавно переходил в мышцы и кожу. Будто он надел кожаный доспех, прикрывавший только левую часть тела.

Ниже пояса он выглядел как обычный человек, хотя именно эта часть тела, вызвала у ребят больше всего обсуждений.

Временами Гаспар почёсывал затянувшуюся рану от болта, временами опускал руку в банку у ног и втирал мазь в ноющее колено.

Сложно было представить, что он сможет подняться на помост, не то что станцевать знаменитый танец Большого Улова, в котором нужно было двигаться с бешеной скоростью, имитируя разнообразных тварей морских.

Неподалёку от входа в шатёр стояла пузатая бочка, из которой густо валил пар, наполняя жилище Чемпиона запахами сандалового дерева и неизвестных терпких трав.

Не успели разведчики как следует разглядеть всё нехитрое убранство шатра, как в комнату вошёл Ориоль, громко высморкался, мельком огляделся и, сложив на груди волосатые руки, быстро затарабанил ногой.

— А ну, полезай в бочку, Клешнявый! Два раза повторять не стану!

— Сам полезай в бочку, клоун! – ответил Гаспар заплетающимся языком. – Я тебе не сельдь какая-то там..

— Дурень ты абрикосовый! – Ориоль подошёл и, согнувшись, положил ему руку на затылок. – Мы ж тебя силой запихнём. Нас же четверо. С нами Зубрик.

— Ну запихните! Я вам устрою!

Он тяжело клацнул клешнёй.

Ориоль прогулялся до сундука, бросил ему заштопанные штаны:

— Тогда одевайся – и в путь. На границах неспокойно. Канто шлёт вести, что туман ширится. Слуги Мероншоха обнаглели настолько, что подходят к самым рубежам, вербуя всех подряд. Тебе работа найдётся.

— Вот и отличненько..

Гаспар сделал неуклюжую попытку подняться, но тут же плюхнулся на то самое место, которое у него было вполне человечье.

— А коня мне дадут? – с вызовом бросил он. – А то они тут бормочут: Цубасу сгноил, меч потерял, коня погубил! А что они мне этим конём тычут? Это пацан его не сберёг!

— Пацан этот ждал тебя на церемонии посвящённых. Спрашивал о тебе. А я ему так и сказал: великий чемпион Тауруса, в стельку пьяный, валяется на циновке без штанов, хамит лекарю, который ему трижды жизнь спасал. И даже умудрился обидеть Ру-Ру, которая ночей не спала, его дожидаясь.

— Брешешь.

— В чём именно?

— Да во всём.

Гаспар засопел, потёр лицо, будто бы умылся, и сказал уже другим голосом:

— Она на меня обиделась за то, что я велел ей девочку подстричь. А кому ещё оставалось? Остальные криворукие.

— Подстриг бы своей клешнёй.

— Обхохочешься.

— А что, только на это она обиделась? – спросил Ориоль. – Вроде бы не из капризных наша Ру-Ру..

— Так я ей ничего с путешествия не привёз, вот и.. – закивал Гаспар.

— Ну и чудище ты, Клешнявый. Только не снаружи – внутри. Люди к тебе так и тянутся, а ты к ним задницей поворачиваешься.

— Спасибо на добром слове!

— Говори! Чем оскорбил Ру-Ру?

Гаспар засопел, почесал лопатку.

— Сказал.. – замялся он, – что танец этот пусть танцует с Фархадом. Я оттанцевался.

— Дурак ведь, – вздохнул Ориоль.

— Угу.

— В бочку полезешь?

Чемпион кивнул, протянул руку. Ориоль поднял его, нырнул подмышку, довёл до бочки, и Гаспар опустился в воду, выплеснув, наверное, половину горячей воды.

— Как колено?

— Пинка тебе под зад дать смогу.

— Прежде свой зад голый не ошпарь, – Ориоль нагнулся и что-то прошептал ему на ухо.

— А я думал, это тараканы, – сказал Гаспар. – Ну, хорошо хоть я им нужное место показал.

У Ахти и остальных по спине пробежал холодок.

Ориоль повернулся и посмотрел вглубь шатра, прямо на них.

— Выходите, нуорины. Разведчики из вас никудышные. Зелёным мальчишкам я это готов простить. Но ты, Иви, совсем разучилась таиться.

— Я ничего не видела! – пискнул голос у Ахти из-за спины.