Страница 129 из 177
Там, где синела вершина башни, росла и ширилась струя ослепительного света, берущая своё начало у купола, покрывающего колодец.
Во рту у Гаспара пересохло, язык будто распух. Он обернулся и увидел вдалеке смертельно бледное лицо Рузиль.
«Рузиль боится, – успел подумать он. – Рузиль, которую ничто не может испугать».
Рядом с ней стояла Иви с выпученными глазами, сзади горели огнём розовые цветы.
Таким он и запомнил этот миг, прежде чем закричал:
— Прячьтесь! Все в укрытие!
Первая же вспышка, родившаяся от небесного луча, ослепила Чемпиона, несмотря на то что он зажмурился и закрылся рукой. Вторая беспощадно сбила с ног, а третья – пронзила плоть миллионом тонких иголок.
Гаспар кричал, а вместе с ним кричали ещё тысячи глоток. В них смешались крики всех жителей Исполины, крики зверей и птиц в саду, стрекот насекомых. Даже растения, казалось, издавали не то скрип, не то стон. Но страшнее всего было то, что в этом общем гомоне Гаспар различал голос Иви и Ру-Ру. И ничего не мог сделать.
Когда свет ещё нестерпимо жёг веки, он ощутил чудовищную боль в левой половине тела. Его кожа пузырилась и отвердевала, суставы выкручивало, а кости трещали. Что-то жуткое происходило с его рукой: пальцы распухали и будто бы срастались в тяжёлую культю.
Он махнул изувеченной рукой и задел опрокинутый чан. Где-то на песке так же, как и он, корчились крохотные создания – скорпионы.
Они постукивали клешнями и издавали едва слышный скрежет, который проникал всё глубже и глубже в его мозг. Кажется, он даже понимал, о чём они говорят.
Великая боль. После неё может прийти только смерть.
Но смерть не пришла к Гаспару Таурусскому:
его разум померк во тьме, а сознание отключилось.