Код мессии

Глава 22

Пещера Священного огня, Южная Иордания

Прекрасные глаза молодой девушки смотрели на него. Она нервно улыбнулась, и Изекьель ответил ей улыбкой.

— Успокойся, дитя мое, — шепнул он, взяв в руку старинный кинжал с бритвенно острым лезвием. — Это не займет много времени.

Он взял ее правую руку и притянул к себе, чтобы рука была прямо над оловянной чашей, стоящей на алтаре. Мягким движением поднял рукав ее ритуального платья, обнажил локоть. Потом с большой осторожностью провел кончиком церемониального кинжала вверх и вниз, чтобы ее кожа ощутила прикосновение стали. Он почувствовал, как напряглась ее рука, когда холодный клинок, щекоча, прошелся по ее плоти. Он остановился на мгновение, потом одним привычным движением сделал разрез. В глазах девушки отразилась боль, но она прикусила губу и ничем больше не выдала своего страха. Он сделал поперечный разрез, образовав крест. Затем положил кинжал рядом с чашей и повернул руку, чтобы кровь из раны стекала в нее. Когда он насчитал восемь алых капель, кровь начала сворачиваться. Этого было достаточно.

Он опустил указательный палец левой руки в алую жидкость и нарисовал красный крест на гладком лбу девушки.

— Твоя кровь — это его кровь, — торжественно произнес он. — Твое тело — его тело.

Ее голос дрожал от страсти.

— Я отдаю ему свою плоть, дабы он мог спасти мою душу!

Он одобрительно кивнул:

— Да будет он спасен!

Уже немного освоившись, она ответила ему улыбкой:

— Дабы он мог спасти праведных.

Брат Хаддад, глава регионального отделения братства в Святой земле, откуда была родом новообращенная, протер ее крестообразную рану мазью, и девушка — новый, самый юный член братства — вернулась на свое место.

По пещере прошел общий вздох облегчения — девятнадцати новообращенных и свидетелей церемонии посвящения. Первое кровопускание всегда сильнее всего будоражило нервы.

А Изекьель уже приветствовал следующего новичка, принимаемого в братство, — юношу из Иерусалима, предложив ему вытянуть руку над чашей. Надрезая кожу, Изекьель думал, как красиво смотрится эта группа из двенадцати мужчин и восьми женщин в белых одеждах. Отличное пополнение. Оно поведет братство дальше, в будущее. По большей части это были дети нынешних братьев или близких друзей — за всеми внимательно наблюдали с самого их детства. Около двадцати человек собрались в задней части пещеры, подчеркивая тем самым торжественность церемонии и, несомненно, вспоминая сейчас тот день, когда они проходили этот обряд.

Когда третий новичок встал со своего места, подошел к алтарю и протянул руку, Изекьель де ла Круа и сам вспомнил, как восемнадцатилетним был привезен сюда отцом из Дамаска, где они жили. Вспомнил тяжкое бремя ожидания, которое отец, член Внутреннего круга, возложил на его плечи. Уже тогда Изекьеля готовили к моменту, когда он станет лидером, главой братства.

В то время лишь мужчины могли стать полноправными членами братства, но кровавые церемонии посвящения были тогда гораздо более значительными и величественными — в них участвовали иногда шестьдесят и более посвящаемых. Молодежь нынче утратила способность быть всецело преданной делу, подчиняться строгой дисциплине. Все меньше и меньше кандидатов внушают доверие, что они полностью посвятят себя братству.

И все же он только что потратил два часа, разъясняя законы и правила братства, напоминая новообращенным историю секты и смысл ее Первого императива. Рассказывал об индивидуальных обязанностях, о том, чего будут ожидать от каждого из посвященных, заверял, что он достигнет высокого уровня в сфере избранной деятельности, дабы наилучшим образом служить братству. Всем было известно, что есть братья и сестры, занимающие высокие посты в крупнейших церквах мира, в банках, больницах, в армии и полиции, в средствах массовой информации. И все они всегда пребывали в постоянной готовности немедленно прийти на зов.

Единственная область деятельности братства, о которой ни Изекьель, ни другие члены Внутреннего круга ничего не сообщили новичкам, был Второй императив. О нем имели право знать исключительно шесть членов Внутреннего круга и двое исполнителей.

Девушка, вставшая сейчас перед Изекьелем, напомнила ему юную Марию Бенарьяк. Что Мария совершенно особенная, он понял еще в первый раз, когда увидел ее колдовские глаза. Когда же мстительная мать Клеменца рассказала ему, что Мария в детстве сочиняла всякие небылицы, он еще больше уверился в том, что она избранная. Выдумки восьмилетней девчушки, вероятно, были просто фантазиями ребенка, страдающего от одиночества. Став взрослее, Мария полностью отреклась от них, заявив, что ничего не помнит. Все эти небылицы, совершенно невероятные в устах ребенка, свидетельствовали по меньшей мере о ее богатом воображении и творческих способностях.

Изекьель, разрезав кожу на руке стоящей перед ним молодой особы, теперь бесстрастно наблюдал, как она старается сдержать слезы. Мария тогда даже глазом не моргнула, лишь взглянула на него с нескрываемой гордостью, когда лезвие вспороло ей руку. Он сожалел о том, что они поссорились. Уж он-то знал, как резко она отреагирует на их сделку с Картером. Но был поражен, услышав, что Мария полностью игнорирует все послания и приказы брата Бернарда. Это было на нее не похоже.

Изекьель напомнил себе, что, несмотря на излишнее рвение, она остается преданной и ему, и братству. И скоро с ним свяжется, и тогда они с Бернардом решат, что с нею делать дальше.

От Марии его мысли перескочили на доктора Картера. Готовя к церемонии нового кандидата, молодого человека из Бейрута, Изекьель вспомнил, в какой восторг пришел весь Внутренний круг, когда доктор Картер вернул им обе реликвии и сообщил об обнаружении трех редких генов. Теперь им оставалось только ждать, пока Картер снова выйдет с ними на связь и сообщит о своих успехах в поиске аналога этого генома. По словам Хеликса, если такой геном имеется в любой из баз данных ДНК, они узнают об этом всего через несколько недель, возможно даже и раньше. Изекьель ощутил, как его охватывает возбуждение, такое сильное, что он вынужден был сделать над собой усилие и напрячь руку, державшую церемониальный кинжал.

Кровавая церемония продолжалась еще час. После чего он отпустил свои мысли в блаженные размышления о том, что они уже совсем близки к цели — к осуществлению пророчества и к исполнению всех своих обязательств.