Код мессии

Если бы ему платили доллар всякий раз, когда новичок просил его глянуть своим опытным глазом на какую-нибудь идиотскую тень или грязное пятно на экране, ему бы вообще не надо было работать. Это уж точно.

Напарник освободил ему место, и он наклонился к монитору:

— Ну и в чем дело? Ничего я тут не вижу.

— Внизу справа. Что-то маленькое. Очень маленькое.

Гас наклонился еще ближе к экрану, но так ничего и не увидел. Там был только доктор Картер — он задумчиво скреб затылок, склонившись над стеклянными кюветами. Какого черта Барт тут разглядел? И тут позади него раздался тихий металлический щелчок. Сначала он и внимания на него не обратил, но потом вдруг оглянулся — он вспомнил, что это за звук, как мелодию давно забытой песни.

Это был звук взводимого курка.

Он обернулся, больше сердитый, чем испуганный:

— Какого х…

Больше он ничего произнести не успел — два хлопка отозвались режущим жаром в груди. Это было очень странное ощущение. Не столько боль, сколько полная невозможность вдохнуть. Пораженный, он потрогал рукой грудь. И ощутил что-то влажное и липкое. А на мониторе перед ним виднелись красные расплывающиеся капли. Кровь, понял он с ошеломившим его самого спокойствием, его собственная кровь. Черт, в него стреляли! Он почувствовал слабость и головокружение, так что опустился на свой стул и попытался вдохнуть, но так и не сумел. Дыхание к нему не возвращалось. Он оглянулся и увидел, что Барт внимательно за ним наблюдает. Это было совершенно невозможно: его молодой напарник держал в руке пистолет с глушителем. Вдруг он почувствовал огромную усталость и откинулся на спинку стула, пытаясь устроиться поудобнее. И все это время Барт не сводил с него глаз.

Потом зрение его начало туманиться, и лишь две мысли тревожили остатки сознания. Он понял, что уже никогда не увидит свою Дорис, и от этого ему почему-то стало грустно. И еще — почему это он никогда раньше не замечал, что у Барта один глаз синий, а другой карий.

Мария Бенарьяк удостоверилась, что безжизненное тело Гаса не свалится со стула, и открыла свою сумку. Положила туда пистолет, проверила, на месте ли все остальные инструменты, которые она захватила с собой. Она потратила весь день, чтобы найти подходящие гвозди. Ни в одной из скобяных лавок не было достаточно длинных и нужной толщины. Но она была уверена, что эти пять, которые ей в конце концов удалось разыскать в Чарлстауне, как раз подойдут. Ей нужно было всего четыре, но запасной вполне может пригодиться. Деревянный молоток, который она нашла в квартире Джонсона, был достаточно тяжелый, чтобы вбить эти гвозди.

Убийство Гаса не было убийством в истинном смысле этого слова. Как и убийство Барта Джонсона, новичка охранника из фирмы «Шилд», у которого она позаимствовала униформу, место работы и внешность вместе с документами. Эти двое были всего лишь досадными помехами на пути к завершению ее священной миссии.

На какой-то момент она с грустью подумала о святом отце и их недавнем споре. Она надеялась, что, как только с доктором Картером и его проектом будет покончено, святой отец поймет, что она действовала мудро, и примет ее обратно под свое крыло. Но даже если этого не случится, она была убеждена, что истинно следует заповедям Второго императива. А Господь потом укажет ей следующую цель, которую она должна будет поразить, и ей придется действовать без вмешательства и руководства святого отца, отвыкать от привычки чувствовать себя в лоне братства как у Христа за пазухой.

Ну и пусть, решила она. Однажды она уже пережила нечто вроде второго рождения. Переживет и еще раз.

Она нажала кнопку интеркома, стараясь говорить низким голосом:

— Эй, ребята! Я иду к вам, надо кое-что принести. О’кей?

Один из охранников атриума кивнул ей с экрана монитора:

— Нет проблем. Сейчас отопру дверь.

— Премного благодарен, — сказала она, отключая связь. И, не оглядываясь на обмякшее тело Гаса, вышла из домика.

Поправив форменную фуражку, она пошла по усыпанной гравием дорожке. Возвышавшаяся впереди стеклянная пирамида, казалось, уходила верхушкой в самое ночное небо подобно какому-нибудь футуристическому изображению храма. Да, будет совершенно справедливо убить ученого прямо в его логове. Она терпеливо дожидалась этого момента, позволив себе отсрочить его на целую неделю, но теперь время пришло. Она ощущала, как с каждым шагом ее возбуждение все возрастает, и при каждом шаге повторяла свой девиз: «Я — Немезида. И пусть мой меч правосудия пребудет остер… И пусть моя броня праведности пребудет неуязвимой… И пусть мой щит веры пребудет крепок…»

Каждый скрип ее башмаков по гравию сопровождался этими словами; в прохладной ночном воздухе они звучали как декламация.

Прогулка через кампус заняла меньше пяти минут, и вот дверь в атриум распахнулась перед ней еще до того, как она протянула руку к ДНК-сканеру запирающего устройства. В освещенном атриуме виднелись фигуры обоих охранников — они сидели на своих местах и улыбались ей. Ее взгляд упал на распределительный щиток позади одного из них — в нем были заключены кроссы всех телефонных линий, подключенных к зданию.

— Добро пожаловать в наше жалкое убежище, приятель, — приветствовал ее Джордж — тот, что говорил с ней по интеркому. — Ну и что ты нам притащил?

Она подошла ближе, улыбнулась и похлопала по своей сумке:

— То, что вы так хотели получить.

Улыбка охранника стала еще шире.

— Да ну? И что же это такое?

Она сунула руку в сумку и ухватилась за рукоять своего верного «глока».

— Небольшое развлечение.