Код мессии

Глава 16

Южная Иордания

Мария Бенарьяк улыбнулась, передвигая рычаг коробки передач взятого напрокат «рейнджровера». Перед ней расстилалось молчаливое пространство пустыни, не изуродованное признаками присутствия человека. Пересекая этот песчаный океан в кондиционированном коконе машины, она ощущала глубокое умиротворение. Далеко впереди едва были видны пять каменных столбов, поднимающихся над пустыней подобно вздыбившимся носам тонущих кораблей. С той самой ночи три дня назад, когда Мария приняла решение встретиться со святым отцом, она чувствовала себя уверенно и спокойно. И поражалась, почему это не пришло ей в голову раньше.

Она уже несколько раз была в пещере Священного огня, но никогда не приезжала сюда без приглашения. Однако поскольку сегодня был день очередной из регулярных встреч отца Изекьеля с его самыми старшими помощниками, она была уверена, что он здесь. А в разговоре с ним — она была совершенно уверена — ей удастся добиться пересмотра решения относительно доктора Картера.

Солнце стояло высоко в ярко-синем небе, машина неслась вперед по пескам, и Мария позволила своим мыслям уплыть далеко-далеко. Она представила себя блудной дочерью, возвращающейся в объятия отца, и тут только осознала, как жаждет этой встречи. Она не говорила с отцом Изекьелем наедине уже месяцев пять и с нетерпением ожидала момента, когда увидит выражение его лица: он, несомненно, удивится, узнав о ее неожиданном приезде. Она не сомневалась, что он будет рад ее видеть и подтвердит ее право завершить выполнение задания. Не он ли всегда повторял ей, что она Немезида по рождению, что ни у кого другого нет таких талантов и преданности делу при осуществлении праведных очищений? Она улыбнулась, вспомнив свое первое убийство, то самое, что привлекло к ней его внимание.

Пятнадцатилетней Марии Бенарьяк нелегко далось решение убить отца Анджело, и ее самое поразило, как скоро ей представилась такая возможность.

Толчком послужили два события. Покончила с собой сестра Дельфина, юная послушница, недавно появившаяся в их приюте. И — ее в третий раз изнасиловал отец Анджело.

После первого случая он стал настаивать, чтобы она всякий раз приходила к нему, когда он приезжает в приют. Старавшаяся ничего не замечать подхалимка мать Клеменца, конечно же, заставляла ее подчиниться, ибо она «должна быть благодарна за все заботы», которые «этот великий человек берет на себя», чтобы «помочь ей выйти в люди».

На этот раз, когда он приехал, Мария попыталась спрятаться, но он нашел ее и вновь изнасиловал — грубо и жестоко.

Когда она начала сопротивляться, он связал ее и принудил к оральному сексу. Потом — к анальному. И все твердил, что она перед ним бессильна, что она — рабыня и должна благодарно принимать то, что выпало на ее долю. Потом он похвастался, что она не одна такая. Что он для своих удовольствий использует и других, даже еще более юных ее подруг.

Десять дней спустя сестру Дельфину обнаружили висящей в петле, привязанной к потолочной балке над ее постелью. Она была на четвертом месяце беременности. Никто и понятия не имел, кого надо винить в случившемся.

Кроме Марии.

И тут она поняла, что, если не хочет кончить тем же, ей нужно убить отца Анджело. Идти ей все равно некуда. И она должна сделать это таким образом, чтобы содеянное никто не мог связать с нею. А наказаний с нее и так хватит.

Когда спустя две недели отец Анджело вновь заявился в приют, она сделала вид, что полностью покорилась ему — этакий ребенок с полностью сломленной волей.

И тогда он тихонько сообщил ей, что останется ночевать в Кальви. И устроит так, что она сможет тайно приехать к нему в гостиницу. Она без возражений приняла это предложение.

Он улыбнулся: ему явно было по душе ее послушание. Уезжая, он оставил ей ключ и сто франков. «Выедешь сразу после полуночи и возьмешь такси. А в гостиницу пройдешь через боковую дверь, тебя никто не увидит. Я позабочусь, чтобы ты вернулась еще до зари».

Мария сунула деньги в карман. Однако брать такси она вовсе не собиралась. После обеда она, как обычно, пошла на кухню, чтобы опорожнить помойные ведра, и ушла оттуда, прихватив самый большой нож, какой только смогла там найти, и спрятала его под юбку. Потом пошла в прачечную и выбрала из кучи грязного белья, которое должна была перестирать завтра утром, подходящее платье. И отправилась к навесу для велосипедов. Взяла оттуда велик матери Клеменцы, вывела его за главные ворота и спрятала в кустах неподалеку.

Оставшуюся часть дня она занималась своими обычными делами, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что задумала. Если бы у нее были друзья, с кем можно поговорить, поделиться!.. Вечером она долго лежала без сна, дрожа от страха и возбуждения.

Отец Анджело заслуживает смерти, она была в этом уверена. Его нужно остановить, прежде чем он причинит зло кому-нибудь еще или убьет ее. Он носил одежду Божьего слуги, но действовал как слуга дьявола. И Господь желает, чтобы она лишила его жизни. Она — орудие в руках Господа, и она отомстит и за поруганные Божьи заповеди, и за себя самое. То, что она задумала, — дело доброе и праведное.

Наконец часы показали тридцать пять первого ночи. Она встала. Все здание погрузилось в сон; натянув на себя грязное платье, она тихонько выскользнула из дортуара; свою чистую одежду она взяла с собой, сложив в пластиковый пакет. Выйти незамеченной и вытащить из кустов велосипед оказалось очень просто. Ночной воздух был прохладен и чист, но она вспотела, преодолевая путь к назначенному месту. Оставив велосипед на улице, подальше от гостиницы, и закрыв лицо шарфом, она пробралась в номер через боковую дверь.

Номер на втором этаже, но коридоры были пусты, ей никто не встретился. Она сама поразилась тому, насколько спокойно и уверенно действует, твердо зная, что назад пути нет. У нужной двери она остановилась и тихонько постучала. Дверь почти тут же распахнулась, из нее высунулось рябое лицо отца Анджело с блестящими от похоти глазками. Он быстро оглядел коридор, втащил ее в номер и закрыл дверь.

— Как я рад, что ты пришла, дитя мое!

Она едва успела окинуть взглядом красиво обставленный номер, а он уже стащил с себя всю одежду и встал прямо перед ней, со своим злобно-напряженным пенисом.

Не дав себе труда раздеть ее, он заставил ее опуститься на колени и, тяжело дыша, потянул ее лицо к распаленному члену.

— Давай, сделай мне приятное, — скомандовал он.