Код мессии

ЧАСТЬ IV ЧУДЕСНЫЙ ГЕН

Глава 27

Неделю спустя. Операционная в больничном блоке «Джиниус», Бостон

Джасмин Уошингтон сидела на одном из обитых синим стульев в приемной перед дверью в операционную. Почесывая кожу под гипсовой повязкой на сломанной левой руке, она пыталась припомнить, когда еще в жизни испытывала такую боль, но не могла. В автомобильной аварии она сломала левую ключицу и лучевую кость. Вся левая половина тела был в синяках и ссадинах. Конечно, она ехала слишком быстро; вот вам результат покупки спортивной машины. Но до сего времени никто и никогда не перерезал ей тормозной шланг. Хорошо еще, что ей попался фургон с бакалейными товарами, в который она врезалась возле магазинчика «Севен-илевен», и что он стоял, а рядом не оказалось ни одного прохожего, когда она вылетела на тротуар.

Да, в общем и целом, можно считать, что ей здорово повезло. Похороны Норы Лутц состоялись два дня назад. Тело Боба Кука отправили в Калифорнию. Одна лишь мысль об их смерти и о том, что она сама чудом ее избежала, заставляла ее содрогаться. Вновь и вновь возвращаясь мыслями к происшедшему, она каждый раз приходила к выводу, что ей действительно крупно повезло.

За последнюю неделю, после того как Мария Бенарьяк отказалась помочь Холли, случилось многое. Во-первых, состояние девочки значительно ухудшилось. Если даже Боб сумел докопаться до причины чудесного исцеления мышей, он унес разгадку с собой в могилу. Два последних приступа у Холли заставили Тома решиться на операцию, хотя бы для того, чтобы убрать давление, которое производила опухоль. А та оказалась самой агрессивной из всех, какие Том и Карл Ламберт когда-либо встречали в своей практике.

Джасмин услышала, как справа распахивается дверь, и увидела усталого Алекса Картера — он как раз вошел в приемную.

Отец Тома казался сейчас гораздо старше, и ей впервые пришло в голову, что теперь он выглядит как раз на свои шестьдесят восемь. Вид у него был такой, словно он заблудился, и лишь заметив ее, сидящую возле кофейного автомата, облегченно улыбнулся. Помахал рукой и подошел ближе.

— Как она? Операцию уже начали? — спросил Алекс, присаживаясь рядом.

Она покачала головой:

— Нет, ее еще готовят, в палате, — и большим пальцем здоровой руки она ткнула в стену позади себя. — Том с Карлом уже час как сидят в операционной и планируют свои действия. Видимо, скоро начнут.

— Ага, ага, — пробормотал Алекс, сжимая и разжимая пальцы на животе. Вид у него был испуганный, и Джасмин вдруг вспомнила, что он уже проходил однажды через такое. Видел, как страдала его жена — от такой же болезни.

— Карл Ламберт — отличный хирург, — заметила она, кладя руку ему на плечо. — Да вы и сами знаете. И Том тоже отличный хирург. Так что она в надежных руках, лучше и быть не может.

Старик повернулся к ней и попытался улыбнуться, но по его глазам было видно: он знает, что это конец или в лучшем случае начало конца. Джасмин заморгала, стараясь сдержать слезы, слезы злости и разочарования, не считая всего остального. После того, что им пришлось пережить, после всех этих смертей, после того, как работа по проекту «Кана» остановилась и последний шанс на спасение Холли был утерян — и все из-за убийцы, который и начал все это безумное предприятие. И даже мысль о том, что Марию через четыре дня казнят, не приносила никакого утешения. Ее смерть представлялась какой-то совсем ненужной, почти глупой.

Алекс встал и подошел к автомату.

— Хотите чего-нибудь? — спросил он, явно стараясь как-то отвлечься.

— Да, спасибо. Черный, без кофеина и без сахара.

Дверь распахнулась, и они разом обернулись, ожидая увидеть каталку с лежащей на ней Холли. Но это оказался Джек Николс. Задумчиво поглаживая свой шрам, словно не будучи уверенным в том, что ему следует находиться здесь, он сказал:

— Решил вот зайти поглядеть, что тут происходит. Работа из рук валится, все время думаю только о Томе и Холли…

Он замолчал.

— Да-да, я понимаю, — сказала Джасмин.

— Кофе хотите? — спросил Алекс, все еще стоявший возле автомата.

Джек криво улыбнулся, словно говоря: «Если бы эта чашка кофе могла что-то изменить!»

— Да, спасибо. Некрепкий. И четыре кусочка сахару.

Алекс уже готов был прокомментировать его заказ, но тут двери резко распахнулись и две фигуры в зеленом ввезли в приемную каталку с Холли. Каталку двигали. Девочка лежала на спине, ее остриженная наголо голова была закреплена на подушке специальным зажимом. Одна-единственная ошибка при наведении лазера, подумала Джасмин, вспомнив слова Тома о связанных с операцией рисках, и паралич. Или даже хуже. Но когда она увидела испуганные глаза своей крестной дочери, перебегающие с предмета на предмет, то невольно задалась вопросом, действительно ли смерть хуже, чем вот такое зрелище.

Джасмин и Алекс встали и подошли к каталке, которая остановилась перед дверьми в операционную. Джасмин протянула руку, и Холли ухватилась за ее указательный палец, как это делает новорожденный. Другой рукой она схватила руку Алекса. Джек Николс тоже подошел и встал рядом.

— Не волнуйся, скоро увидимся, — сказал он, делая рукой знак «о’кей» — соединив в кольцо большой и указательный пальцы.

Холли попыталась улыбнуться и отпустила палец Джасмин, чтобы сделать Джеку такой же знак.

— Удачи, Холли, — сказала Джасмин, стараясь, чтобы голос ее звучал уверенно.

— Все будет хорошо, — грустно добавил Алекс, гладя девочку по щеке. — Твой папа сделает все, что нужно.

Двери в операционную открылись, и оттуда появился Том Картер. Следом вышел Карл Ламберт. На обоих уже было зеленое хирургическое облачение. У Тома на шее болталась марлевая маска. Джасмин видела боль у него в глазах, когда он наклонился и поцеловал дочь в лоб. А когда он заговорил, в голосе его звучала невыносимая нежность.

— Не бойся, Холли, ладно? Я все время буду рядом. Ты готова?

— Да, папа, — ответила Холли шепотом. Напряженное выражение ее лица смягчилось, страх в глазах пропал.

Том еще раз поцеловал ее, потом выпрямился.

— Ну что ж, начнем, пожалуй…

Джасмин смотрела, как каталка въехала в ярко освещенную операционную. Последнее, что она увидела, пока за ней не закрылись двери, были четыре фигуры в зеленом, сомкнувшиеся вокруг операционного стола. И сидевший глубоко внутри ее давно забытый баптист заставил ее перекреститься и прошептать молитву.