Страница 108 из 135
Полчаса спустя они уже спали, тесно обнявшись. Может быть, если бы они бодрствовали минут на десять дольше, они бы почувствовали запах газа, вытекающего из аккуратно перерезанного шланга в кухне внизу. И успели бы разобрать стоящий рядом простенький запал, умело сооруженный из спички, полоски шлифовальной бумаги и пружины.
Следующее утро. Чарлстаун
Нора Лутц положила на поднос последний кусочек тоста, рядом с шотландским джемом, который так любила ее мать. Потом налила в чашку чаю — сначала, естественно, молоко; мать пила чай только так с тех пор, как в 1978 году съездила в Англию. Потом поставила на поднос тарелку хлопьев с отрубями и небольшой кувшинчик с холодным молоком — он как раз уместился в свободном уголке. Теперь поднос с завтраком сервирован именно так, как матери больше всего нравится, и Нора, выйдя из кухни на первом этаже своей двухэтажной квартиры в Чарлстауне и обойдя двух кошек, стала подниматься с ним наверх, по истоптанным ступеням лестницы, в комнату матери.
Было время, когда она прямо-таки ненавидела мать со всеми ее болячками. Но это было много лет назад, когда ей едва стукнуло тридцать. Когда она считала, что приносит себя в жертву. Теперь, когда ей сорок пять, вся ее настоящая жизнь отдана «Джиниус». То, что она попала в состав группы, работающей над проектом «Кана», стало для нее настоящим подарком; проект был такой значительный и важный, что поглотил ее целиком. И не имело никакого значения, что ее мать не понимала и не могла оценить то, чем она занималась. Картер и все остальные высоко ценили ее вклад, а как раз это-то и было для нее важнее всего. Проект «Кана» и то, что он обещал, были для нее бегством от вызванных клаустрофобией безумных требований и эмоционального шантажа матери, которую она нежно любила, но нередко желала, чтобы та поскорее отошла в мир иной.
Она дошла до пятой ступеньки и сделала секундную остановку, приготовившись услышать фразу, которую мать выкрикивала именно в этот момент. «Нора, завтрак уже готов?» Слова эти она слышала каждый день.
Но сегодня она не услышала ничего — ни вопросов, ни жалоб, ни просьб. Вообще ни звука. Мертвая тишина.
Дойдя до поворота лестницы, она сочла необходимым сообщить:
— Мама, я уже несу завтрак. Чай я заварила так, как ты любишь. О’кей?
Молчание.
— Мам!
Нора бессознательно ускорила шаг. Она не могла припомнить, чтобы мать когда-нибудь проспала время завтрака. Тут же пришла в голову мысль о самом плохом, и она сразу ощутила раскаяние за все те моменты, когда она желала матери смерти. Добравшись до лестничной площадки, она крикнула еще раз:
— Мам, с тобой все в порядке? Ответь же, хватит валять дурака!
И снова не получила ответа. Уже почти бегом она двинулась дальше, расплескивая чай на поднос, на тосты и хлопья. Матери это не понравится, успела она подумать, локтем открывая дверь.
— Мам, проснись!
В следующую секунду она выронила поднос и зажала ладонями рот. Хотела закричать, но не смогла выдавить ни звука.
Дело было даже не в скрюченном теле матери, неподвижно лежавшем на постели с подушкой на лице. Не это вызвало у Норы такую реакцию. Дело было в темноволосом мужчине с зеленовато-дымчатыми глазами, который вдруг появился рядом и еще сильнее прижал ей ладони ко рту, прежде чем всадить в ее руку иглу шприца.
Бэк-Бей, Бостон
Почти в это же время в жилом районе города за бухтой Джасмин Уошингтон достала ключи от машины и наклонилась к Ларри. Он пил апельсиновый сок на освещенной солнцем террасе. Джасмин поцеловала его и сказала:
— До вечера.
Ларри отложил в сторону журнал «Вэрайети», запечатлел ответный поцелуй и улыбнулся:
— Желаю успешной работы. Передай привет Холли.
— Передам.
Она поцеловала его еще раз и пошла вниз, в гараж. Сверху до нее донесся голос Ларри:
— Когда вернешься?
— Не слишком поздно.
— Что приготовить на ужин?
Она влезла в свой «БМВ-325», опустила складную крышу и завела мотор. Выехав задним ходом на дорожку, освещенную утренним солнцем, подняла взгляд на Ларри, свесившегося через перила террасы. Послала ему воздушный поцелуй и прокричала:
— А ты сделай мне сюрприз! — и умчалась, выбросив из-под колес два фонтанчика.
Возможно, если бы Ларри не окликнул ее сверху и не отвлек ее внимание, она заметила бы лужицу жидкости в гараже на том месте, где стоял ее «БМВ». Лужицу, в которой Ларри позднее опознал тормозную жидкость.