Мотылёк

— Сэр, забыл сказать — сегодня звонили из Остары. Они опознали Башмачника. Это, сэр… Кас Папийон… Мне очень жаль, сэр…

Мотылёк сжал челюсти. Чего-то подобного стоило ожидать. Чем только не угодили боглам Папийоны?

— Ясно. Тогда… — Он выпрямился. — Надо предупредить Криса Папийона. Он в опасности — боглы прицельно убивают Папийонов.

Альба кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Сэр… Платок с монограммой.

— И?

— Это… Это…

Она сжала кулак так, что кончики пальцев побелели.

Мотылёк мягко сказал, уже боясь, что это мог быть его платок:

— Альба, успокойся и говори.

Он даже проверил свой платок, доставая его и быстро вытирая руки от крови Билли.

Альба сглотнула и все же пробормотала:

— Это монограмма рода Голдберри, сэр.

— Только этого не хватало… Так… Я на паромобиле в цирк, а потом в Мабон — поговорить с леди Мэгги. Альба, Дуб, вы разбираетесь тут с телом. Заодно поищите возможных свидетелей. Не мне вас учить… Так… Дуб, как освободишься, пришли кого-нибудь в цирк для охраны Криса Папийона. Желательно мага.

— Да, сэр, — кивнул Дуб.

Мотылёк на прощание ткнул указательным пальцем в Альбу:

— Не переработай, девочка. Ты мне очень важна. Хорошо?

— Хорошо, сэр, — бледно улыбнулась Альба.

Дуб сглотнул и храбро сказал:

— Я ей не позволю, сэр.

Мотылёк гнал, словно за ним летело все Призрачное войско — Крис ему был отчаянно дорог. И плевать, что он мог совершить что-то непоправимое. Он должен жить. Виноват — ответит перед законом, а не перед мстительными боглами.

В цирке было невероятно тихо, так что сердце Мотылька ухнуло в пятки. Он полетел через длинный холл, громко крича:

— Крис! Крис, где ты⁈

Тот нашелся на репетиционном манеже, удивленно рассматривая Мотылька с трапеции, на которой раскачивался вниз головой.

— Добрый вечер, что-то случилось?

Мотылёк, осматривая манеж на предмет светлячков и зеленого тумана, крикнул ему:

— Не смей прыгать в сетку! Спускайся по лесенке — я тебя подстрахую.

Крис лишь сильнее раскачался на трапеции и вернулся на мостик:

— Как скажешь, хоть я и не понимаю ужаса в твоем голосе.

— С час назад боглы убили Билли, — мрачно сказал Мотылёк.

Крис, спрыгнув с веревочной лестницы на манеж, удивленно приподнял брови:

— Боглы? А они что тут забыли? Ты же давно ввел запрет на злых существ в Самайне.

— Они пришли… случайно. — Мотылёк не стал выдавать Адель. Он взял полотенце с бортика и кинул в руки Криса. — Вытирайся. Надо поговорить. Я хочу знать все. Ответы: «Это было давно!» — не принимаются. Я хочу знать все — чем вы впятером могли насолить боглам.

— Впятером и боглам? Я не понимаю, если честно…

Крис вытер вспотевшее лицо и протер руки от порошка магнезии.

Мотылёк качнул головой в сторону холла:

— Пойдем, поговорим у тебя в комнате. А пока идем, подумай, чем ты обидел боглов. Они злобные твари, мстительные, но по весне они устают от злодейств и делают добрые дела, защищая детей и женщин, попавших в беду. Чем вы — ты, Стен, Гаррет, Билли и Кас…

— И Кас? — потрясенно сказал Крис, открывая дверь своей комнаты. — Проходи…

— Да, — подтвердил Мотылёк. — Кас тоже мертв — он погиб чуть меньше луны назад. Это он — Башмачник…

Рука Криса чуть дрожала, когда он достал из шкафа на стене бутылку с виски и разлил его по двум стаканам.

Он подал стакан Мотыльку и лишь пробормотал:

— За погибших Папийонов… Они не заслужили такой смерти…

Мотылёк отказался пить — ему потом садиться за руль. Он упрямо напомнил, опускаясь на заправленную кровать:

— Крис, ты можешь оказаться следующим. Вспомни: чем вы могли насолить боглам так, что они пришли за вашими жизнями? Крис Папийон, я тебя люблю, я приму тебя любым, с любыми глупыми и страшными тайнами. Я хочу, чтобы ты жил, так что отвечай, ничего не тая… Чем недовольны боглы? За что они мстят вам?

— Я даже не знаю… — Крис тоже присел на кровать напротив Мотылька. Старый цирковой крутил в руках стакан, так и не выпив виски.

Мотылек подсказал:

— На теле Каса лежал высушенный букет незабудок, а на Билли — батистовый платок.

Крис побелел и закрыл глаза. По виску потекла капелька пота. Мотылёк мягко произнес, боясь не получить ответы:

— Только не надо отрицать — ты знаешь, что это значит. Я хочу знать все. Что вы сделали. Можешь не отвечать — зачем. Просто — что?.. Чтобы я знал, как это остановить.

Крис медленно начал:

— Это… Это было так давно… Я думал, что это дело прошлого, и в нем и останется.

— Крис?

— Я любил… Я любил одну девушку… Её звали Бри. Я её даже забрал из дома. Не смотри так — она пошла за мной добровольно. Мы любили друг друга… Только потом пришли её родственники и вернули её домой. Я ничего не мог поделать… Я не мог им противостоять. Прошли годы, все забылось. Мы как-то спустя четверть века, даже чуть больше, вернулись в Осень. И мы вновь столкнулись с Бри… Совершенно случайно. Она уже была вдовой, её ребенок вырос и сам отвечал за весь род… Не думай — это был не мой ребенок… Мы стояли друг напротив друга, и я вдруг понял, что мне безумно стыдно, что мне по-прежнему восемнадцать, а ей уже… Впрочем, для меня не имело значения — сколько ей лет. Я все равно не мог дышать при виде неё. И…

— И ты опять увез её из родного дома, — закончил за него фразу Мотылёк, мысленно ругаясь — он догадывался, кем была та Бри.

Крис встал и достал из ящика стола небольшой альбом для фотографий. Он присел сбоку от Мотылька, показывая совсем молоденькую девушку, прильнувшую к нему… Она не была красавицей, как его Фэй — обычная девушка, но зато как на неё смотрел Крис… И тот, молодой с фотографии, и этот, кажется, опять чуть постаревший. Бри была для него всем. До сих пор.

Крис подтвердил:

— Да. Это было вновь её решение — уйти со мной. Она не взяла из дома ничего — ни денег, ни драгоценностей, ни нарядов… Мне нужна была только Бри, а не её положение или деньги.

— А потом вновь приехали её родственники.

— Нет, не так… Они прислали письмо, что

забудут

мою Бри. Просто

забудут

, если я её не верну. Она отказалась возвращаться. В то время мы уже выглядели на один возраст — зачем нужна молодость, если её провести не с кем? Я попросил друзей… Стена, Гаррета, Билли, Каса и Ригана

помнить