Мотылёк

Глава тринадцатая

Мотылек знакомится с делами

Кабинет ни каплю не изменился за те две луны, что его не было. То же темное дерево панелей, тот же массивный стол, стулья и пара кресел у камина. Многочисленные полки скрывали небольшую нишу — там прятались туалетный стол и кушетка, иногда бывший Джек-фонарь тут ночевал, когда было много дел.

Мотылёк прищелкнул пальцами, и жившая в камине саламандра тут же выскочила из трубы и заплясала на сложенных в топке дровах.

Еще раз извинившись перед Фэй и предложив ей кресло у камина, он сел за стол, быстро вчитываясь в дела, принесенные Альбой и надеясь, что она послушалась и отправилась-таки домой.

Фэй сидела тихой мышкой у камина, наслаждаясь теплом от танцующей в огне саламандры. Та вскидывала лапки, раскидывая во все стороны искры. Она радовалась, что хозяин кабинета все же вернулся.

Глаза Мотылька выхватывали главное в бумагах.

Дело об убийстве неизвестного №1. Мужчина лет тридцати, блондин. Из особых примет аккуратная бородка. В кармане пальто обнаружена трубка и кисет с табаком. Документы отсутствуют. Убит ударом в сердце чем-то длинным и узким, как кинжал. Свидетелей нет. Не опознан.

Дело об убийстве Ведьмы Пэм. Уж как выглядела Ведьма Пэм Мотылёк знал, так что только глянул заключение Альбы — убита чем-то длинным и узким, предположительно кинжалом. Свидетелей нет.

Дело об убийстве Башмачника. Рослый, атлетически сложенный мужчина, лет тридцати. Жил мирно в квартале торговцев, держал небольшой магазин с обувью. Убит в результате расчленения.

Мотылёк нахмурился, пытаясь понять, что Альба имела в виду. Он открыл зарисовку с места преступления и стал молиться небесам, чтобы Фэй не видела момент именно этого убийства. Башмачника просто разорвали за конечности на четыре куска.

Свидетелей убийства нет. На теле убитого в районе сердца лежал высушенный букет цветов, предположительно, незабудок.

Мотылёк потер переносицу — незабудки не росли в Осени. Это привет из Весны. Надо будет отправить запрос в Весну с портретом Башмачника и навести о нем справки. Местные же как один отзывались о Башмачнике хорошо. Ни в чем предосудительном он не замечен, в поле зрения стражей не попадал, за пределы Самайна последний век не выезжал. Врагов не имел. Тут, в Самайне, не имел. Откуда-то же взялись незабудки.

Три остальных дела о странных обнаруженных на улицах мертвых старухах были как под копирку: ни документов, ни свидетелей, ни опознания их тел — даже спустя луну. Рукой Альбы было нетвердо написано, что все три были беременны. Три. Старухи. Беременны.

Мотылёк выругался себе под нос.

— Час от часу не легче!

Фэй бросила на него заинтересованный взгляд, но промолчала, вновь замечая, что пока она не смотрела на Мотылька, тот изменился. Глаза чуть запали, под ними легли тени. А еще возникла противная морщинка между бровей, особенно заметная, когда он хмурился. Фэй попыталась прогнать морщинку, но не та послушалась.

Мотылёк закрыл глаза, чтобы его не отвлекали попытки Фэй его переделать.

Он старательно вспоминал разговор с Адель. Совершенно точно про Болтуна она ничего не говорила. Вот только его тут не хватало!

Он пожалел, что не попросил дела о пропавших без вести не только в Самайне, но и во всей Осени. Этим можно озадачить Дуба — пусть тоже поработает, не все Альбе отдуваться.

Голова начала побаливать от того, что приходилось постоянно помнить себя — Фэй всегда была упорной.

Он сложил дела в стопку и пересел из-за стола к креслу у камина.

— Фэй, я готов к разговору… Прости, что задержал, я готов поговорить с тобой о Креване и убийствах.

Фей пожала плечами.

— Мотылёк, я уже сказала — я видела, что это Креван. Я готова подтвердить это под присягой. Что тебе еще нужно?

— Так не пойдет, я должен точно знать… У меня много вопросов, Фэй. Когда это было, где стояла ты, где был он, как он стоял, какое было освещение, что именно ты видела во всех подробностях…

Фэй села в кресле по-турецки, юбка задралась, показывая тонкие, совершенно умопомрачительные щиколотки и колени.

— Мотылёк, ты серьезно? Я видела, как Креван вонзил кинжал в чертовски красивого блондина с бородой. Что еще нужно?

Он старательно мягко сказал:

— Не пойдет, Фэй. Может… Ты позволишь посмотреть твои воспоминания? Это обычная процедура, я часто её применял. Клянусь честью, я просмотрю только моменты убийств, я не полезу ни в одно из твоих воспоминаний.

Она резко опустила ноги и выпрямилась, сейчас совсем не напоминая цирковую девчонку — сейчас перед ним сидела сиятельная фея, которая не даст себя в обиду.

— Ты отдаешь себе отчет, о чем меня просишь?

Он, уже понимая, что ничего не выйдет, все же попытался уговорить её:

— Фэй, ты мне доверяешь? Я хоть раз обманывал тебя?

Фэй напомнила без обиняков:

— Обманывал. Когда пошел в пустыню без моего разрешения. Ты обманул тебя.

— То есть…

Он нахмурился — не из-за слов Фэй, а из-за нараставшей головной боли: фея не останавливалась, пытаясь добиться одного — вернуть своего молодого и послушного мальчишку.

Она твердо сказала:

— Однозначно нет, как ты никогда не откроешь мне свои воспоминания, так и я никогда и ни за что не открою.

Он опустил глаза и признал за ней право просмотреть его воспоминания:

— Любой момент моей жизни к твоим услугам, Фэй, хоть я не знаю, зачем тебе это нужно. Любой момент, кроме содержащих не мою тайну.

У него на лбу прорезались новые морщины, кожа стала неровной, чуть поплыл овал лица, наметился второй подбородок — Фэй со страхом наблюдала изменения, которые происходили с её Мотыльком. Такого не должно было быть! Это не её Мотылёк… Она… Она… Фэй тоже опустила глаза и честно себе призналась — такой Мотылёк ей был не нужен. Сейчас он по возрасту выглядел как Крис, а то и старше! Это было ужасающе.

Он молчал, и Фэй сама начала, игнорируя его предложение о воспоминаниях: