Мотылёк

В Управе было тихо — скамейки для посетителей стояли пустыми, за стойкой тоже никого не оказалось. Скучал журнал для учета происшествий, печально замерла печатная машинка, и телефон молчал. Свет газовых рожков был тусклым и усталым.

Мотылёк хлопнул по кнопке звонка, расположенного на стойке, привлекая к себе внимание. Фэй настороженно осматривалась, замечая и решетки на узких окнах, и откровенный запах холодного железа, и карту Сонных холмов на стене с объявлениями о розыске. Мотылёк поймал руку Фей и осторожно сжал своими пальцами.

— Я постараюсь очень быстро, Фэй. Не нервничай.

— Я…

— Тебя здесь никто не обидит.

Она напомнила:

— Я тут вне закона, не забыл?

— Фэй, ты мне хоть каплю доверяешь? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Я…

— Я справлюсь, Фэй.

Она лишь кивнула, соглашаясь со всем, что говорил Мотылёк.

Фэй заметила, как в холл вынырнул из глубины помещений высокий страж в темно-синей форме с пачкой бумаг под мышкой. Она замерла — это было золотоголовое, очень красивое человеческое дитя. Наверное, человеческое — уловить его природу не удавалось. Длинные локоны сияли в полумраке холла даже ярче волос Мотылька. Фэй чуть ли не охотничью стойку сделала, пытаясь понять, кто же перед ней. Фейри или человек?

Мотылёк не спешил ей приходить на помощь. Он лишь грустно улыбнулся — Фэй была слишком фейри, чтобы игнорировать золотоволосых. Даже его присутствие её не смущало — феи слишком легкомысленны и не способны хранить верность. Он знал: когда она встретит кого-то сильнее его, она уйдет, даже не прощаясь и забывая, что подарила свое истинное имя. Просто пойдет и поменяет имя — делов-то…

Только с Альбой ей не повезет. Альба грогач, а не человек. Только говорить это он не стал. Пусть Фэй сама совершает ошибки. Должна же она тоже взрослеть.

— Ми… — голос Альбы осекся.

Фэй улыбнулась — тут не скоро привыкнут, что Мотылёк больше не король. Но прелестное человеческое дитя быстро поправилось под её насмешливым взглядом:

— Лорд Мотылёк, как же хорошо, что вы вернулись! Кстати, распишитесь…

Фэй облизнула губы, и сама этого не заметила. Дитя замерло за стойкой, положив перед Мотыльком несколько бумаг и быстро поясняя:

— Указ короля Джека-фонаря Седьмого об отмене запрета на пребывание в Самайне леди Феи, лорда Граната и лорда Кревана… Распишитесь, чтобы он вступил в свою законную силу…

Мотылёк махнул рукой.

— Тихо, тихо, тихо, Альба… Меньше служебного рвения… Позволь тебе представить…

Фэй прищурилась, пытаясь решить, стоит ли рисковать ради этого дитя, а то улыбнулось бледными, почти белыми губами и сухо сказало:

— Приятно познакомиться, леди Фея… Страж Альба к вашим услугам! И, лорд Мотылёк, страж Дуб просил передать, что кабинет для вас готов — все тот же самый, где вы работали будучи королем.

— Однако… — удивился Мотылек.

— Леди Адель прислала распоряжения касаемо вас. Сами знаете, не слушаться леди Адель чревато… И распишитесь в приказе о вашем назначении…

Мотылёк понял, что перебить служебное рвение у Альбы невозможно, а потому взял со стойки перо и быстро расписался в документах. Он подозревал, что Джеку после их ухода пришлось худо — Адель не умела останавливаться, пока не добивалась нужного её результата.

— Добро пожаловать в стражи, ми… Лорд Мотылёк. Я еще помню, как вы говорили это мне. Это невероятно, что значок вам буду выдавать именно я.

Фэй заметила, как подрагивали руки у человеческого златовласого дитя, когда оно протянуло Мотыльку нагрудный жетон в виде звезды. Если это человек — он будет её! Ради Мотылька она пойдет на все. Даже если он не поймет. Если это поможет защитить от Кревана, то эта златовласка её! И всё силы тоже.

Мотылёк поймал пальцы Альбы, внимательно рассматривая — они были синюшными и очень холодными. Вблизи стали заметны лихорадочный блеск на щеках, обметенные простудой губы, ввалившиеся глаза, слишком резкие скулы…

— Альба, — мягко сказал Мотылёк, — ты вообще отдыхаешь?

— Милорд…

Фэй фыркнула — дитя привычно сбилось, краснея от собственной ошибки.

— Это неважно. Вы вернулись, теперь все стражи вновь будут нести свою службу…

— Альба! — чуть строже сказал Мотылёк. — Ты совсем себя не бережешь?

Дитя грустно улыбнулось. Фэй решила, что будет слишком много возни, чтобы привести златовласку в порядок.

— Милорд, все хорошо…

— Альба, с этой секунды ты в отпуске. Хоть пальцем шевельнешь по делу — я тебя сдам леди Адель. Это ясно?

— Милорд… — вскинулась златовласка, и Фэй была полностью на стороне этого человеческого дитя.

Мотылёк же строго продолжил:

— Давай из-за стойки — ты тут больше не работаешь! Ты в отпуске!

Фэй скривилась — такого от Мотылька она не ожидала. Сама она могла и не так возмутиться на Мотылька, когда он в детстве не слушался её, но чтобы он сам вел себя так же… Это было… Неправильно. Словно это был не её Мотылёк. Её Мотылёк послушный и мягкий. Он никогда не шел поперек.

— Кхм, — напомнила она о себе. — Мотылёк… Может, ты не будешь так отчитывать стража хотя бы при мне?

Мотылёк повернулся к Фэй — в его глазах плескался ужас:

— Альба — грогач, Фэй.

— Ооо… — только и сказала она. Что ж, это не человеческое дитя. А то, что грогачи славились своим рвением в работе и своей дикой способностью умирать от неё, её мало касалось. Грогачи — фейри, так что силы от них не получить.

Мотылёк поднес к своим губам холодные руки Альбы и поцеловал их, согревая своим дыханием.

— Альба! Прекрати работать и думать о службе — я не хочу тебя терять. Поверь, твоя смерть меня совсем не осчастливит…

Мотылёк притянул Альбу к себе, крепко обнимая и прижимая золотую голову к своей груди. И прикосновения Мотылька при этом были слишком откровенными. Фэй была смущена — она не думала, что Мотылёк был способен измениться настолько. Тот лишь подмигнул ей и все же признался:

— Не надо краснеть и возмущаться. И ревновать тоже, кстати. Я лишь делюсь своей жизнью.

Фэй побелела еще сильнее.

Мотылёк дернул рукой Фэй за рукав платья и добавил то, что та не заметила, решая, как завладеть златовлаской:

— Альба — девушка, к твоему сведению.