Мотылёк

Только не это! Крис подарил ему дом. Крис подарил ему дело. Крис научил его летать и… Он же отпустил его к Фэй. Хотя нет. К Фэй он ушел сам! Мотылёк из последних сил ударил Джека-Фонаря головой в тыкву. Удар оказался слабым — та даже не треснула, но заставила короля отклониться на миг. И Мотылёк встал. И вновь пошел в нелепую атаку. Он никогда не умел драться, но ему было что отстаивать. Он прогнал прочь боль, страх, нелепые слезы.

Он вставал и снова падал, скатываясь по ступенькам королевского дворца.

Он слышал, как Фэй уже три раза в отчаянии прокричала:

— Назад! Назад! Я отменяю свой приказ! Возвращайся!!!

Но он уже не мог вернуться — Мотылёк прекрасно понимал: сейчас падет он, а потом падут все его цирковые, один за другим — король Джек-фонарь Пятый не пощадит никого из его друзей. И от власти короля не скрыться — мир Колеса года слишком мал…

Мотылёк снова вставал и бросался в бой в попытке добраться до тыквы и задуть свечу…

Он не видел, как проверял ход кинжала в ножнах Креван.

Он не видел, как упала на колени Фэй.

Он не видел, как сделал шаг вперед Гранат.

Он все же дорвался до головы короля и задул-таки свечу — не ради себя. Ради жизни Криса, ради жизни Стена, ради жизни Марка и остальных из его большой цирковой семьи.

Он упал без сил на ступеньки едва ли не быстрее мертвого короля…

Фэй бросилась к нему… И промчалась мимо — она подобрала с земли корону. Она ей была важнее жизни Мотылька. Именно Фэй короновала его, когда чужие руки уважительно подняли его со ступенек и заставили стоять. Он цирковой. И сейчас было его последнее выступление. Больше никто и никогда не заставит его выходить на манеж на потеху публике, сейчас благоговейно склонившейся перед ним в глубоком поклоне.

Он выпрямился, как всегда делал уходя за форганг. И только трясущиеся пальцы выдавали — как ему плохо там на ступеньках королевского дворца в полном одиночестве в толпе чуждых для него существ.

Фэй осторожно поправила на его голове корону и склонилась перед ним в шутовском поклоне.

— Ваше королевское величество Джек-Фонарь Шестой!

Мотылёк ей прошептал:

— Ты заставила меня убить живое существо…

Она резко выпрямилась и зло сказала:

— Зато теперь ты будешь жить без страха, что тобой будут продолжать играть.

— Ты плохо их знаешь, Фэй. Они не угомонятся. А у меня из-за тебя руки…

Креван, стоящий рядом, хмыкнул:

— … в тыкве, а не крови. Не преувеличивай, Мотылёк. Джек-фонарь Пятый не был одарен душой, он был тварь, каких мало. Самайн еще спасибо тебе скажет, Джек-фонарь Шестой.

Мотылёк предпочел промолчать — его все равно не услышат, а если и услышат, то не поймут.

Всю жизнь за него решали другие.

Авен-туро, увлекшие его в свое путешествие.

Бродячие владельцы зверинца.

Крис Папийон, не раскрывавший свои карты.

Фэй, умолчавшая о том, кто она, и сыгравшая на первой влюбленности.

Фейри, впечатлённые его талантами.

А сейчас, стоя над безголовым, скрюченным телом, чья тыква отвалилась и тут же сгнила от старости, он впервые мог решать сам за себя. Он изменит этот мир, он вычистит этот Самайн, он заставит мир стать хоть чуточку лучше — хватит ему прятаться за желанием летать.

Он смотрел на пришедших отпраздновать свою победу Фею и Кревана… Он смотрел на недовольного Граната… Он смотрел на ничего не понимающего в случившемся Криса Папийона…

Джек-фонарь Шестой твердо сказал:

— Я король Джек-фонарь Шестой. И это моя земля. И отныне по ней под угрозой смертной казни нельзя ходить ни лорду Кревану, ни леди Фэй, ни лорду Гранату. И это мое слово. Слово короля.

Креван выругался, Фэй побелела, а Гранат спокойно заметил:

— Им, как сделавшим свой ход в игре, ты вправе отказать, а вот мне нет — я свой ход не сделал. Я еще не продумал свой ход, последний, кстати — все уже походили и проиграли. Только я, мой златокудрый мальчик, не проиграю. Жди — я сообщу, когда сделаю следующий ход…

Он пошел прочь, что-то напевая себе под нос.

Фэй, которой охранники-спригганы еще не указали на выход с Ярмарки, бросила:

— Ты дал слово, что мы выступим вместе. Ты и я с новой программой. Запомни. Цирковые всегда выполняют свои обещания, Джек-фонарь. Через седьмицу в цирке.

— Я никогда больше не буду летать, Фэй.

Она, с трудом подчиняя себе голос, сказала:

— Ты ошибаешься. Ты дал клятву, и ты придешь выступать — афиши уже расклеены. Ты же не подведешь Криса?