Мой личный Ад

Глава 23.

Лиза

Он не ответил ни в ту ночь, ни на следующий день.

Я проснулась с тяжёлым чувством в груди. Первым делом проверила телефон — ничего. Сообщение висело непрочитанным. Я написала ещё:

«Дамир, пожалуйста, давай поговорим. Это не то, что ты думаешь».

Никакой реакции. Я прождала до полудня, потом набрала его. Длинные гудки. Сброс.

Внутри всё сжалось. Он никогда так не делал. Даже когда злился — отвечал, пусть коротко и холодно. Но сейчас — тишина. Глухая, непробиваемая. Как стена. Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Он не просто злился. Он отрезал меня. Вычеркнул.

Я позвонила Кате.

— Ты выложила фото, — сказала я без приветствия.

— Лиз, я... — она запнулась. — Я думала, это просто фото. Ты была такая красивая. Я не думала, что...

— Ты подписала «Мышка выбралась из норки». И выложила фото, где какой-то парень трогает меня за талию. Дамир это увидел.

— О боже. — Голос Кати дрогнул. — Я не подумала. Я идиотка. Хочешь, я удалю? Прямо сейчас?

— Уже поздно. Он не отвечает.

— Вообще?

— Вообще. Второй день.

Катя замолчала. Я слышала её дыхание в трубке — частое, взволнованное.

— Лиз, я поговорю с ним. Я объясню, что это я выложила фото, что ты не знала. Хочешь?

— Не надо. Будет хуже.

— Что я могу сделать? — её голос был полон вины. — Скажи, что.

— Ничего. Просто... ничего. Я сама.

Я отключилась. Катя хотела помочь, но я знала — если она вмешается, Дамир взбесится ещё больше. Он не любил, когда в наши отношения лезли третьи. Он вообще не любил, когда кто-то лез в его жизнь.

Весь день я провела как на иголках. Проверяла телефон каждые пять минут. Ничего. Дамир не пришёл в универ — Рома сказал, что он не появлялся. Я отсидела пары на автомате, не слыша ни слова из того, что говорили преподаватели. Перед глазами стояло его сообщение: «Отлично выглядишь». И ссылка. И фото.

На следующий день — то же самое. Тишина. Телефон молчал. Я написала ещё раз:

«Я не знала, что Катя выложит фото. Я не знала, что их увидят. Я танцевала с ней, а не с тем парнем. Он сам подошёл. Я его отшила. Пожалуйста, ответь».

Непрочитано.

К концу второго дня моя вина начала превращаться в злость. Я не сделала ничего плохого. Я просто пошла с подругой в клуб. Я не выкладывала фото. Я не приглашала того парня. Я отшила его. А Дамир вёл себя так, будто я ему изменила. Будто я предала его. Будто все эти месяцы ничего не значили.

На третий день я не выдержала. После пары догнала Рому в коридоре.

— Где он?

— Ветрова... — Рома отвёл глаза. — Он просил не говорить.

— Где он, Рома?

— У юриста. В Москве. Улетел вчера утром.

— В Москву? — я остолбенела. Слова ударили под дых. Он улетел. Бросил всё и улетел, даже не попрощавшись. — Не попрощавшись?

— Сказал, что не мог. Сказал, что если увидит тебя — не улетит. А ему нужно решить вопрос с Кречетом. Папаша-депутат подал заявление в прокуратуру. Шторму грозит срок за нанесение тяжких травм. Они с юристом пытаются всё уладить.

— Срок? — мой голос упал до шёпота. — Тюрьма? Его могут посадить?

— Могут. Если не договорятся. Поэтому он и уехал. Срочно.

Я прислонилась к стене. Ноги подкосились. Срок. Тюрьма. Кречет. Вся эта история, которая, казалось, закончилась в клетке, — она продолжалась. И всё это время, пока я танцевала в клубе, Дамир боролся за свою свободу.

— Почему он мне не сказал?

— Не хотел грузить. Ты же его знаешь.

— Знаю, — прошептала я. — Он всё всегда решает сам. Всегда один. Даже когда я рядом.

Рома опустил глаза. Ему нечего было добавить.

Весь оставшийся день я думала. Злость ушла, сменившись тревогой — липкой, холодной, сжимающей горло. Дамир боролся за свою свободу. Один. Без меня. А я в это время танцевала в клубе в откровенном платье, и какой-то мудак трогал меня за талию. Неудивительно, что он взбесился. Неудивительно, что он не отвечал.

Но он всё равно должен был мне сказать. Должен был довериться. Должен был позволить мне быть рядом не только в хорошие времена, но и в плохие.

На четвёртый день он вернулся. Я узнала об этом от Ромы — короткое сообщение: «Шторм приехал. Будет завтра в универе». Я не спала всю ночь. Сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в темноту. Прокручивала в голове всё, что хотела сказать. Что я не виновата. Что я волновалась. Что он не имел права исчезать. Что я люблю его, но так нельзя. Так нельзя.

Дождь барабанил по окну. Я считала капли и репетировала разговор. «Дамир, нам нужно поговорить. Ты не можешь просто исчезать. Ты не можешь решать всё один. Я твоя девушка, а не...» Я не знала, что сказать. Все слова казались пустыми.

На пятый день я стояла у окна в конце коридора, глядя на дождь. Универ опустел — последняя пара закончилась, все разошлись. Я не торопилась домой. Дома было пусто, а здесь хотя бы шумел дождь за окном. Капли стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Я следила за ними и думала о том, что наша любовь похожа на этот дождь — то ливень, то тишина.

И вдруг чья-то рука схватила меня за запястье.

— Идём.

Дамир.

Я даже не услышала, как он подошёл. Он тянул меня по коридору — быстро, не оборачиваясь. Я едва успевала перебирать ногами.

— Ты вернулся. Когда? Почему не написал?

— Вчера. Думал, остыну. Не остыл.

— Дамир, что ты...

— Молчи.

Он втолкнул меня в пустую аудиторию и захлопнул дверь. Щёлкнул замок. Звук был резким, окончательным, как выстрел.

— Ты с ума сошёл? — я попыталась вырвать руку. — Отпусти! Что происходит?

Он не отпустил. Вместо этого подхватил меня за талию и усадил на край стола. Встал между моих колен, навис сверху. Его глаза горели — но это была не та злость, которую я видела раньше. Хуже. Глубже. Темнее. Пять дней разлуки. Три дня до этого — ссора. Неделя без нормального разговора. Всё это было в его взгляде. Но было и что-то ещё — что-то, чего я никогда не видела. Что-то дикое, почти безумное.

— Понравилось? — спросил он. Голос был низким, рокочущим, чужим.

— Что?

— Зажиматься с тем уебком в клубе. Понравилось? Когда он трогал тебя за талию? Когда прижимался?

— Ты же знаешь, что нет. Я отшила его. Катя его прогнала.

— Знаю. — Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мою щёку. — Но я видел фото. Видел, как он на тебя смотрит. Видел его руку на тебе. Прямо здесь. — Его пальцы коснулись моей талии — в том самом месте, где была рука того парня. Я вздрогнула.

— Это ничего не значит. Он просто придурок, который не понимал слова «нет».