Страница 30 из 78
Глава 14.
Лиза
После того случая с Глебом всё изменилось.
Нет, внешне всё осталось прежним. Те же пары, та же столовая, те же коридоры с высокими потолками и запахом старых книг. Те же преподаватели — Михалыч с его вечными очками на цепочке, Соколова с её ледяным тоном, Воронов с его армейскими шутками. Но что-то сдвинулось — неуловимо, как тектонические плиты под землёй. Я чувствовала это каждой клеткой. Как будто мир стал ярче. Как будто воздух стал плотнее. Как будто каждый день теперь имел значение.
Дамир больше не притворялся равнодушным.
Он встречал меня у входа каждое утро. Не говорил громких слов, не устраивал сцен, не разбрасывался обещаниями — просто стоял у колонны в вестибюле, листал ленту в телефоне с независимым видом и ждал. Завидев меня, выпрямлялся, убирал телефон в карман и шёл рядом до аудитории. Иногда молча. Иногда перебрасывался парой фраз — о погоде, о парах, о том, что Михалыч опять задал слишком много читать. Но я чувствовала: он проверяет, всё ли со мной в порядке. Что я дошла. Что никто меня не тронул. Что я здесь, живая и невредимая.
— Ты не обязан меня встречать каждое утро, — сказала я однажды, когда мы шли по коридору.
— Знаю.
— Тогда зачем ты это делаешь?
— Потому что хочу, — он пожал плечами, будто это было очевидно. — Это проблема?
— Нет, но... это как-то...
— Ветрова, — он остановился и посмотрел на меня. — Ты можешь просто принять это? Без анализа, без попыток понять. Просто принять: я хочу быть рядом. Я хочу видеть тебя. Я хочу знать, что ты в порядке. Это не обязанность. Это моё желание. Имею я право на желание?
Я замолчала. Потому что внутри разливалось тепло — такое сильное, что почти обжигало. Он хотел быть рядом. Не потому что должен. Не потому что я слабая. Не потому что Кречет где-то там, за горизонтом, и мне нужна охрана. А просто потому что хотел.
И, кажется, я тоже хотела.
— Ладно, — сказала я наконец. — Принимаю.
— Вот и умница, — он улыбнулся уголком губ.
Глеб больше не появлялся. Катя сказала, что он взял академ на пару недель — «по семейным обстоятельствам». Я знала настоящую причину. Он испугался. Не меня — Дамира. И теперь зализывал раны где-то за пределами универа, вдали от серых глаз и стальных кулаков.
— Это не навсегда, — предупредила Катя, когда мы сидели в столовой. — Такие как Кречет не сдаются. Они затаиваются, как змеи, и ждут момента. Он вернётся.
— Я знаю.
— И что будешь делать?
— Ничего, — я пожала плечами. — Просто жить дальше.
— С Штормом?
— С Штормом — что?
— Жить дальше со Штормом, — Катя прищурилась и подалась вперёд. — Вы уже как... пара? Официально?
— Мы не пара, — я отвела взгляд и уставилась в чашку с остывшим чаем.
— А кто? Друзья? Приятели? Знакомые? Два человека, которые ходят кругами и делают вид, что между ними ничего нет?
— Мы просто... — я запнулась.
— Кто? — Катя не отступала. Она вообще никогда не отступала.
Я не ответила. Потому что не знала. Мы были не врагами — это точно. Не друзьями — для друзей между нами было слишком много напряжения. Не парой — для пары мы были слишком... неопределёнными. Мы были кем-то посередине. В серой зоне, где правила ещё не написаны, где каждое прикосновение — как первый шаг по тонкому льду. Страшно и захватывающе одновременно.
— Ладно, — Катя вздохнула. — Не хочешь — не говори. Но я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя смотрит. Это не «просто». Это серьёзно.
— Я знаю, — прошептала я.
И это пугало меня больше всего.
---
Это случилось в пятницу.
Пары закончились поздно, почти в шесть вечера. Я вышла из аудитории уставшая, с головой, забитой конспектами и дедлайнами. За окном моросил дождь — мелкий, противный, мартовский. Питерская весна была ещё хуже питерской осени: та хотя бы красивая, с золотыми листьями и прозрачным воздухом, а эта — просто серая и мокрая. Лужи на асфальте, низкое небо цвета мокрого бетона, ветер, который пробирался под куртку ледяными пальцами.
Дамир ждал меня в коридоре. Прислонился плечом к подоконнику, руки в карманах джинсов, на лице — привычная полуулыбка, от которой у любой нормальной девушки подкашивались ноги. Я уже почти привыкла. Почти.
— Ты опять? — спросила я без злости.
— Опять.
— Мог бы домой поехать. Я бы сама добралась, тут пятнадцать минут пешком.
— Мог бы, — он пожал плечами. — Но тогда ты бы промокла. А я не хочу, чтобы ты болела. У тебя сессия скоро. Курсовая горит. Ты не спишь до двух ночи. Если ещё и простудишься — завалишь всё.
— Ты следишь за моим расписанием?
— Наблюдаю, — поправил он с той же полуулыбкой. — Это другое.
Я фыркнула, но внутри опять разлилось это тепло. Он замечал. Всегда замечал. Даже то, что я не говорила вслух.
— Пойдём, — он кивнул в сторону выхода. — Там дождь усиливается. Я подвезу. И даже не спорь.
— Мне недалеко.
— Ветрова, — он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его серых глазах мелькнуло что-то упрямое. — Хватит спорить. Просто сядь в машину. Сделай мне одолжение.
Я сдалась. В конце концов, спорить с Дамиром Штормом было всё равно что спорить с ураганом — можно, но бессмысленно.
Мы вышли на улицу. И тут же пожалели об этом.
Дождь усилился до такой степени, что это был уже не тот противный питерский дождик, а самый настоящий мартовский ливень. Косые струи хлестали по асфальту, ветер швырял их в лицо, как пощёчины. Я поёжилась под козырьком, понимая, что мой зонт остался в аудитории — забыла на подоконнике, как всегда.
— Давай, — он взял меня за руку и потянул к парковке.
Мы побежали. Его ладонь была тёплой и крепкой — она полностью накрывала мою, как тогда в вестибюле, когда он уводил меня от Глеба. Я чувствовала его пальцы, сжимающие мои, и от этого прикосновения по телу бежали мурашки — не от холода, от него. Мы добежали до машины за полминуты, но этого хватило, чтобы промокнуть насквозь. Джинсы прилипли к ногам, волосы превратились в мокрые сосульки, толстовка отяжелела от воды.
— Садись, — он открыл дверь и почти запихнул меня внутрь. — Быстро.
Я рухнула на кожаное сиденье, мокрая и запыхавшаяся. С меня текло — на пол, на коврик, на дорогую обивку. Я попыталась собрать волосы в подобие пучка, но они рассыпались мокрыми прядями по плечам.