Страница 28 из 78
Я перечитывал это сообщение раз десять. Наверное, глупо. Наверное, по-пацански. Но мне было плевать. Потому что она написала это. Мне.
Под утро я всё-таки провалился в сон — тяжёлый, обрывочный. Мне снился вестибюль, Глеб, её испуганные глаза. Только во сне я не успевал. Прибегал слишком поздно. И просыпался в холодном поту.
В семь утра я уже был на ногах. В восемь — в спортзале. Бил грушу так, что Рома, пришедший к девяти, присвистнул:
— Ты вообще спал?
— Немного.
— А по виду — нет. Тёмные круги, взгляд бешеный. Ты хоть завтракал?
— Не хочу.
— Шторм, — Рома встал у меня за спиной, — ты себя до ручки доведёшь. Поешь. Выдохни. И поезжай в универ. Она наверняка уже там.
Я остановился. Груша качнулась на цепях.
— Ты прав.
— Я всегда прав. Просто ты редко это признаёшь.
Я усмехнулся, бросил перчатки и пошёл в душ.
В универ я приехал за полчаса до первой пары. Обычно я приезжал минута в минуту — ровно к началу, а иногда и позже. Но сегодня всё было иначе. Сегодня я хотел убедиться, что она в порядке. Что Кречет не подстерёг её у входа. Что она вообще пришла.
Я встал у колонны в вестибюле и сделал вид, что листаю ленту в телефоне. На самом деле я смотрел на входные двери и ждал.
Рома стоял рядом, прислонившись к стене.
— Ты выглядишь как телохранитель, — сказал он, не скрывая ухмылки. — Только костюма не хватает и наушника в ухе.
— Я не телохранитель.
— А кто? Охранник? Часовой? Секьюрити?
— Друг, — отрезал я.
— Ага. «Друг». Который влюблён по уши и торчит тут как приклеенный.
— Заткнись, Ром.
— Не заткнусь. Ты посмотри на себя со стороны — Дамир Шторм, король ринга, стоит в вестибюле и ждёт девушку. Если бы мне кто-то сказал такое год назад, я бы рассмеялся ему в лицо.
— Год назад я был идиотом.
— А сейчас?
— А сейчас... я просто хочу её увидеть. Убедиться, что с ней всё нормально.
Рома покачал головой, но ничего не сказал. Только хлопнул меня по плечу и отошёл.
Двери открылись. Вошла группа студентов — не она. Ещё одна группа — не она. Я уже начинал нервничать, когда двери открылись снова.
Ветрова. Лиза. Моя Мышка.
Она вошла вместе с Катей. Серая толстовка с надписью «Krasnodar» — та самая, которую я уже ненавидел и любил одновременно. Волосы собраны в хвост. На плече — рюкзак. Выглядит уставшей, но целой. С ней всё в порядке.
Я выпрямился. Она заметила меня почти сразу. Наши взгляды встретились. И она...
Улыбнулась.
Не так, как раньше — осторожно, настороженно, будто ожидая подкола. А тепло. По-настоящему. Так, что у меня внутри что-то перевернулось. Так, что я забыл, как дышать. Так, что все эти дурацкие мысли — «я не умею», «меня никто не учил», «я сломанный» — просто исчезли на секунду. Осталась только она.
— Привет, — сказала она, подходя.
— Привет, — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
— Ты что, ждал меня?
— Нет, — соврал я. — Просто приехал пораньше. Решил подышать воздухом.
— В вестибюле? — она скептически подняла бровь.
— Тут хорошая вентиляция.
— Ага, — она не поверила. — Конечно.
Катя фыркнула и демонстративно закатила глаза.
— Шторм, ты бы ещё красную дорожку постелил. И оркестр заказал. И табличку повесил: «Вход только для Ветровой».
— Катя! — Ветрова пихнула подругу локтем, и её щёки чуть порозовели.
— А что? Я правду говорю. Он торчит тут с восьми утра. Мне Рома написал.
Я бросил на Рому убийственный взгляд. Тот сделал вид, что очень заинтересован архитектурой потолка.
— Ладно, — Ветрова поправила рюкзак. — Раз уж ты здесь... проводишь до аудитории?
— Провожу.
— Вот и славно, — Катя подхватила Рому под локоть. — А мы пойдём... в другую сторону. В буфет. За кофе. Далеко.
— Я не хочу кофе, — начал Рома, но Катя уже тащила его прочь.
— Захочешь!
Они скрылись за поворотом. Мы остались вдвоём.
Я посмотрел на Ветрову. Она смотрела на меня. И в этом взгляде было что-то новое. Не настороженность. Не раздражение. А... интерес? Тепло? Не знаю. Я не умел читать такие взгляды.
Мы пошли по коридору. Медленно. Как будто оба хотели растянуть этот путь.
— Как ты? — спросил я наконец. — После вчерашнего? Спала нормально?
— Нормально, — она пожала плечами. — Спасибо тебе. За то, что... ну, в общем, ты понял.
— Ты уже благодарила. Вчера. И в сообщении. Не надо.
— Я хочу.
— Ветрова, — я остановился и повернулся к ней. — Я сделал то, что должен был. Не ради благодарности. Просто... я не мог иначе. Понимаешь? Я не мог стоять и смотреть, как он тебя трогает.
Она посмотрела на меня. Долгим, изучающим взглядом, будто видела впервые. Её карие глаза — янтарные в свете коридорных ламп — смотрели прямо в мои. И я чувствовал, как внутри всё переворачивается.
— Ты изменился, — сказала она наконец.
— Я?
— Да. Тот Шторм, который встретил меня в коридоре в сентябре, никогда бы не стал искать меня по всему универу. Он бы просто посмеялся и прошёл мимо. Может, ещё и прокомментировал бы что-нибудь в своём духе.
— Тот Шторм был мудаком, — согласился я. — Я пытаюсь это исправить.
— Получается, — она улыбнулась. — Медленно, но получается.
— Я стараюсь. Честно.
— Я вижу.
Мы пошли дальше. До аудитории оставалось совсем немного — ещё один коридор и лестница. Я не хотел, чтобы этот путь заканчивался.
— Можно спросить? — вдруг сказал я.
— Спрашивай.
— Почему ты не рассказала мне о Кречете? Сразу, как только он начал к тебе приставать?
Она помолчала, глядя под ноги.
— Потому что я не хотела выглядеть слабой. Я и так была... объектом. Сначала твоим. Потом его. Я хотела доказать хотя бы себе, что могу справиться сама.
— Ты не слабая, Ветрова. Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю.
— Правда?
— Правда, — я остановился у двери аудитории. — Ты полгода терпела меня. Ты не сломалась, не сбежала, не пожаловалась. Ты отвечала мне так, что я потом три дня ходил и думал. Ты единственная, кто видит меня настоящего. Это не слабость. Это сила.
Она смотрела на меня, и её глаза блестели. От слёз? Или от света ламп? Я не успел понять.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что сказал это.
Она шагнула в аудиторию. Я — за ней.
И в этот момент я понял: я не просто влюбился. Я готов ради неё стать другим. Лучше. Нормальным. Научиться доверять, говорить о чувствах, быть рядом не потому что должен, а потому что хочу.
Каким угодно.