Страница 25 из 78
— А кто? — Глеб прищурился. — Твоя девушка? Твоя женщина? Или просто трофей, который ты ещё не завоевал?
Дамир не ответил. Вместо этого он сделал ещё один шаг — молниеносный, как бросок змеи, — и схватил Глеба за ворот куртки. Рывок — и Глеб оказался прижат к той же стене, у которой только что держал меня. Разница была в том, что он испугался. Я видела это по его глазам.
— Ещё раз подойдёшь к ней — и я сломаю тебе обе руки, — прорычал Дамир. — Не на ринге. Без правил. Без свидетелей. Просто сломаю. Ты меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю.
— Понял, — выдавил Глеб. — Убери руки, Шторм.
Дамир отпустил его и отступил на шаг. Глеб поправил воротник, бросил на меня быстрый взгляд — уже не голодный, а злой, испуганный, — и быстрым шагом пошёл к выходу. Дверь хлопнула. В вестибюле стало тихо.
Я всё ещё стояла у стены, дрожа. Не от холода. От адреналина. От облегчения. От того, что он пришёл.
Дамир повернулся ко мне. Его глаза всё ещё были тёмными от ярости, но голос прозвучал мягче:
— Ты в порядке?
— Да, — выдохнула я. — Как ты... как ты узнал?
— Катя сказала, — он шагнул ближе. — Она подошла ко мне сегодня днём. В коридоре. Сказала: «Кречет прицепился к Лизе. Она тебе не скажет, потому что упрямая. Но ты должен знать». И я...
Он замолчал.
— Что?
— Я сорвался. Бросил тренировку. Побежал искать тебя. В библиотеке не было, в аудитории не было, телефон не отвечал...
— Телефон сел, — прошептала я. — Я забыла зарядить.
— Я обыскал весь универ, — он провёл рукой по волосам, и я заметила, что его пальцы дрожат. — Четыре этажа. Все коридоры. А потом увидел вас здесь, и...
— И успел.
— Успел, — он выдохнул. — Чёрт, Ветрова. Почему ты не сказала мне?
— Потому что я не хотела, чтобы ты думал... — я запнулась.
— Что?
Я молчала. Он ждал.
— Что я слабость, — сказала я наконец. — Что я не могу справиться сама. Что я нуждаюсь в тебе.
— Ты не слабость, — он шагнул ближе. — Ты — единственное, ради чего я готов забыть о правилах. О честном бое. Обо всём. Понимаешь?
Он взял моё лицо в ладони. Большие пальцы коснулись скул — бережно, почти невесомо. Я чувствовала, как его руки всё ещё дрожат. Дамир Шторм, человек-скала, дрожал.
— Я не мог тебя найти, — сказал он тихо. — Я не знал, где ты. А когда Катя сказала про Кречета... я испугался. Впервые за много лет. По-настоящему испугался.
— Ты? Испугался?
— Да, блин, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Испугался, что не успею. Что с тобой что-то случится. Что этот урод тронет тебя, а меня не будет рядом.
— Но ты был.
— В этот раз — да. Но в следующий раз может не повезти. Поэтому, Мышка, — он заглянул мне в глаза, — пожалуйста. Если с тобой что-то происходит — говори мне. Не важно, что это. Не важно, кто. Просто говори. Дай мне шанс быть рядом.
— Ты не можешь защищать меня вечно.
— Могу, — его большой палец провёл по моей скуле. — И буду. Даже если ты этого не хочешь. Даже если ты будешь злиться. Даже если ты меня ненавидишь. Я всё равно буду.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то тает. Та самая стена, которую я строила все эти месяцы. Он пробил её. Прошёл насквозь. Оставил следы — глубокие, неизгладимые.
— Спасибо, — прошептала я.
— Не за что.
Он всё ещё держал моё лицо в ладонях. Его глаза смотрели на меня — серые, глубокие, полные того, чему я пока боялась дать название.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — я думал, что когда ты наконец перестанешь меня ненавидеть, я почувствую себя победителем. Как на ринге. Что я выиграл. А на самом деле...
— Что?
— На самом деле мне плевать на победу. Мне просто хочется, чтобы ты была в безопасности. И была рядом. Без всяких условий.
Он отпустил моё лицо и отступил на шаг.
— Пойдём, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.
— Не надо. Я сама. Тут недалеко.
— Ветрова, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Я только что угрожал человеку. Я обыскал весь универ в поисках тебя. У меня до сих пор адреналин в крови. Дай мне хотя бы убедиться, что ты доехала до дома в целости.
Я сдалась.
— Ладно. Отвези.
Он кивнул и пошёл к выходу. Я — следом, потирая запястье, которое до сих пор горело от хватки Глеба.
***
Машина у Дамира была под стать ему — чёрный джип с тонированными стёклами и кожаным салоном. Внутри пахло мятой и кожей — его запах. Он открыл мне дверь, подождал, пока я сяду, и только потом обошёл машину и сел за руль.
— Пристегнись, — сказал он, заводя двигатель.
— Я всегда пристёгиваюсь.
— Я помню. Ты вообще правильная.
— Это плохо?
— Нет, — он тронулся с места. — Это... необычно. Для меня.
Мы выехали на набережную. Ночной Питер проплывал за окнами — мокрый асфальт, огни фонарей, тёмная гладь Невы. Дамир вёл молча, одной рукой держа руль. Вторая лежала на рычаге передач — расслабленная, с разбитыми костяшками.
Я смотрела на его руки. На татуировки, змеящиеся от запястий вверх. На шрам на скуле — тот самый, рождественский. На то, как он иногда бросал на меня короткие взгляды — проверял, всё ли в порядке.
— Что? — спросил он, поймав мой взгляд.
— Ничего.
— Ты смотришь на меня.
— Ты на дорогу смотри.
Он усмехнулся, но послушался.
Мы остановились у моего подъезда. Он заглушил двигатель, вышел и открыл мне дверь.
— Спокойной ночи, Мышка.
— Спокойной ночи, Шторм.
Я уже взялась за ручку двери, когда он окликнул меня:
— Ветрова.
— Что?
— Я спрошу тебя снова. Как обещал. Когда-нибудь.
Я улыбнулась. В груди разливалось тепло.
— Я помню. А о чём ты спросишь?
Он шагнул ближе. Его глаза блестели в свете фонаря.
— О том же, о чём спрашивал в библиотеке. Готова ли ты. К реальности.
— И когда ты спросишь?
— Когда ты будешь готова, — он коснулся пальцами моей щеки. Легко, почти невесомо. — Я подожду.
Я кивнула. Он убрал руку и отступил.
— Запри дверь.
— Обязательно.
Я зашла в подъезд и поднялась на свой этаж. В квартире горел свет — родители не спали.
— Лиза, ты чего так поздно? — мама выглянула из гостиной. — Я волновалась!
— Задержалась в библиотеке, — я стащила кеды. — Извини.
— Ты бледная, — мама подошла ближе. — Что случилось?
— Ничего, мам. Просто устала.
— Точно?
— Точно.
Она посмотрела на меня долгим взглядом — тем самым, который читал меня насквозь, — но ничего не сказала. Только кивнула.
— Ужин на плите. Поешь и ложись.
— Хорошо.