Страница 59 из 76
Всеволод смотрел на меня. Карета покачивалась, за окном плыли сосны, и тени от ветвей ложились на его серое лицо полосами. Он думал, прикидывал — стоит ли открывать карты повару, который задаёт вопросы про пошлины и обозы.
— Ты ведь не отстанешь, — сказал он наконец.
— Не отстану.
Всеволод криво усмехнулся, одним уголком рта — первая усмешка без злости, которую я от него видел.
— Ладно, повар. Хочешь знать, как устроена моя кухня? Слушай. Только потом не жалуйся, что аппетит пропал.
Всеволод сначала помолчал, собираясь с мыслями, а потом негромко заговорил голосом человека, который устал нести всё в одиночку.
— Целая куча боярских родов у меня, — начал он. — И каждый сидит на своём куске земли, как пёс на кости. Ратмировы — на восточных рубежах, торгуют с кочевниками втихую, хотя я запрещал. Меркуловы — на западе, гонят кругляк за границу и плюют на мои указы. Голицыны — на юге, контролируют речную торговлю и дерут пошлину с каждой лодки, которая проплывает мимо их крепости. Карповы — на севере, ловят рыбу и жмутся на каждый грош. Боровичи с Морозовыми вон что устроили…
Он загибал пальцы, и за каждым именем стояла история, которую я не знал, но чувствовал по голосу застарелую боль хозяина, у которого слуги тащат добро из дома, а он не может уследить за всеми.
— Зажмёшь одного — остальные объединяются, — продолжил он. — Отпустишь — начинают жрать друг друга. Тулиновы с Белкиными три года назад из-за лесной делянки чуть не устроили резню. Я послал гвардию разнимать — обе стороны на меня же и ополчились. Мол, в наши дела не лезь, сами разберёмся.
— И как разобрались?
— Делянку поделили пополам. Оба рода недовольны и оба на меня злы. Вот тебе и контроль.
Карета качнулась на кочке. Всеволод поморщился, прижав ладонь к боку, и продолжил после паузы.
— Пирог маленький, Веверин. Земли мало. Север — не чернозёмный юг, тут зерно родит через год на третий. Дюжина голодных ртов рвут один кусок, и каждый считает, что его обделили.
— А войско? — спросил я.
— Войско жрёт половину казны. Границы длинные, врагов хватает. С востока — степняки, каждую весну пробуют на зуб. С запада — соседние княжества, которые душат пошлинами и мечтают оттяпать лесные угодья. Чтобы держать рубежи, мне нужно десять тысяч копий. Чтобы кормить десять тысяч — нужно давить налоги. А выжимать больше не из кого.
— Замкнутый круг.
— Замкнутый, — Всеволод посмотрел на меня. — Что, повар, аппетит пропал?
— Наоборот, — сказал я. — Проясняется.
— Что тебе проясняется?
— Вы пытаетесь удержать дюжину голодных псов на одной цепи. Кормите их из одной миски, и они грызутся, потому что миска маленькая. Бьёте палкой — огрызаются. Отпускаете — кусают друг друга. Верно?
— Примерно так, — Всеволод скривился, и я не понял — от боли в боку или от моей аналогии.
— А вы не думали поставить вторую миску?
— Откуда? С неба сбросить? Я тебе только что объяснил — земля бедная, зерно не родит, ресурсы…
— Земля — не единственный ресурс, — перебил я. — Вы мыслите простыми вещами. Земля, зерно, скотина, лес. Завоевал — получил. Не завоевал — сиди голодный. А если не завоёвывать? Если производить?
— Производить что? — Всеволод приподнялся на локте, и в его глазах мелькнул живой, острый интерес умного человека, который услышал незнакомое слово.
— Товар, — сказал я. — Такой, которого нет ни у кого. За который соседи будут платить золотом и не торговаться.
— Какой товар, Веверин? Лес? Его и так продаём, кругляком, за копейки.
— Вот именно — кругляком. А если не кругляком? Если ставить лесопилки и продавать доску? Если гнать смолу и дёготь? Это уже другие деньги. Но лес — мелочь. Я говорю о вещах, которых у соседей нет.
Всеволод лежал и смотрел на меня, а в его голове скакали мысли. По глазам видел. Он был генералом, не торговцем, но генералы умеют считать ресурсы.
— Какие вещи? — спросил он.
— Сахар, — начал я и загнул палец. — Чистый белый сахар. Сейчас вы платите южанам золотом за грязный сладкий песок из тростника, а я могу наладить производство белоснежного сахара из обычной кормовой свёклы, которая растёт на любом северном поле. Мы завалим им соседей, и это будет наше белое золото.
Второй палец.
— Ферментированные соусы. Тёмная вытяжка из грибов, пшеницы и рыбы. Звучит просто, но процесс занимает месяцы, и технологию знаю только я. Пара капель такого соуса делает из пресной каши деликатес. Аристократы с ума сойдут от этого вкуса. Это секрет, который невозможно украсть.
Третий.
— Сыры с благородной плесенью и другие виды сыров. А ещё вяленое мясо долгого созревания. Вы пробовали мой сыр, князь. Помните?
Всеволод помнил. Я видел это по тому, как дрогнули его ноздри — тело вспомнило раньше головы.
— Такого нет нигде, — продолжил я. — Окорока не портятся в дороге, могут ехать в телеге и с каждым днём только дорожают.
Четвёртый палец.
— Северные бальзамы. Анисим научился гнать чистый спирт, но это только база. На его основе, с моими травами мы будем делать элитные настойки. Западные вельможи будут скупать его бочками.
Всеволод молчал. Его глаза сузились от концентрации. Генерал считал ресурсы, и цифры в его голове складывались в огромные суммы.
— Это на продажу, — сказал я, опуская руку. — Чтобы занять бояр и выкачать золото из соседей. А вот для вас лично и для вашего войска я сделаю другое.
Бровь Князя поползла вверх.
— Мой «Железный Запас». Я создам сублимированное мясо, концентраты и галеты, которые хранятся месяцами. Вашим воинам больше не понадобятся медленные обозы с зерном и стадами коров. Они смогут проходить двойные марши, питаясь на ходу. Бояре получат свои деньги, а вы получите мобильное войско, равного которому нет на всём континенте.
Всеволод молчал.
— Допустим, — сказал он медленно. — Допустим, ты можешь всё это делать. Откуда мануфактуры? Откуда люди? Откуда сырьё?
Я улыбнулся.
— Вот тут начинается самое интересное.
— Ваши бояре грызутся, потому что делят один маленький пирог, — сказал я. — Решение простое — испечь новый. Такой огромный, чтобы подавились.
— Красиво говоришь, — Всеволод смотрел на меня без улыбки. — А теперь по делу. Допустим, я ставлю мануфактуры. Кто на них работает? Бояре? Они воины, а не ремесленники. Посажу Ратмировых варить сахар — они мне этот сахар в глотку затолкают вместе с мануфактурой.
— Не Ратмировых. И не варить. Слушайте внимательно, потому что в этом — вся суть.